Которая лишь усугублялась перенесенным только что стрессом.
«Я им покажу! – повторяла про себя Анжела. – Я им покажу!» Кому и что она покажет, было не совсем ясно, потому что к Стриженовой она бы теперь не подошла на пушечный выстрел.
Но тут в дверь постучали.
– Уборку нужно? – Снулая горничная возникла в дверях.
– А раньше вы прийти не могли? – разъярилась Анжела.
– Извините, – равнодушно ответила женщина. – Работы много.
– Прибирайтесь сейчас!
Наблюдая за горничной, идущей в ванную, Анжела вдруг поняла, как она может снять напряжение.
Как только тетка скрылась, Лось отыскала в кошельке две пятидесятирублевых купюры и бросила на смятую кровать.
«Развлекусь!»
Горничная вернулась через пять минут. «Быстро же ты, матушка, помыла сортир», – усмехнулась про себя Анжела. К ней стремительно возвращалось хорошее настроение. Она сидела на диване, делая вид, что читает книжку, но сама исподтишка наблюдала за ленивой неповоротливой тетехой.
Добравшись до купюр, горничная аккуратно свернула их и сунула в карман фартука.
Тут-то Лось и встрепенулась.
– Эй, милочка! Ты что творишь?
Женщина непонимающе обернулась к ней.
– Чего?
От этого туповатого «чего» Лось внутренне так и запела.
– Ты мне не чевокай! – взвизгнула она. – Я все видела! Ты деньги украла!
– Они на белье лежали…
– Мало ли что где лежит! – Анжела прибавила громкости. – Я сумку перетряхивала, деньги и выпали!
– Я думала, это чаевые!
– Сначала спрашивать надо, потом думать! Чаевые! Не жирно ли тебе будет сто рублей чаевых?!
Лось разошлась и еще две минуты отчитывала нерадивую дуру.
Спускала пар. Она ждала, что тетка возразит ей, а может, даже начнет препираться. Тут бы Лось вызвала администратора и закатила полноценный скандал. Но горничная с тем же туповатым выражением смотрела куда-то в сторону и только невнятно мычала в ответ.
Деньги тетке Анжела, конечно, не разрешила оставить и выпроводила со словами «знаю я вас таких».
После этого ей изрядно полегчало.
Обретя силы, Лосина спустилась на ресепшен и нажаловалась на массажиста. Испуганная ее агрессией девушка извинялась и бледнела, толком не понимая, за что просит прощения у этой напористой курносой женщины.
Поднявшись на второй этаж, Лось без малейших содроганий прошла мимо номера, где убили Рогозину. Мысль о шестнадцати ударах ножом даже вызывала у нее восхищение. Лось ни на секунду не приняла всерьез рассказ Илюшина о Юльке Зинчук.
