У Шверник – Италия, у Лосиной – уволенная мать. Кто остался?
– Стриж и Матильда. Ну и Кувалда с Совой.
Илюшин поднял указательный палец:
– Да! Совсем забыл о них. Именно эти двое пытались подкупить девушку на ресепшене, чтобы она выдала им ключи от некоторых номеров. Включая твой, Мария.
– Как вы об этом узнали? – ахнула Маша.
– Подкупили девушку на ресепшене, – невозмутимо ответил Макар.
Она схватилась за голову. Зинчук – одна из двух подруг?! Невозможно!
Ей стало казаться, что еще чуть-чуть – и фигуры бывших одноклассниц полетят вокруг нее, как колода карт вокруг Алисы, и тогда она наконец-то проснется.
– Неужели они собирались обыскивать номера?
– Ну, четверо из вас привезли с собой общую фотографию класса, и теперь ни одна не может ее найти. Слишком маленькая вероятность совпадения.
Кувалда побывала здесь? Рылась в ее сумке?
Маша с отвращением обвела комнату взглядом. Скоро она начнет ненавидеть здесь все!
– Подождите! – спохватилась она. – Но ведь ключей-то им не дали!
– Мы не знаем, сколько попыток предприняли эти двое и к кому обратились еще, – разочаровал ее Макар.
«Не говоря уже о том, – добавил он про себя, – что при необходимости замки на местных дверях открываются скрепкой».
Бабкин наконец перевернулся лицом вверх. На небритой щеке отпечатался след от рифленой обивки дивана.
– Мы провели блестящее расследование! – громко произнес он. – Утром нам было известно, что у Зинчук есть мотив для убийства. Теперь мы продвинулись куда дальше. Стало ясно, что мотив для убийства был у каждой из твоих одноклассниц!
– Исключая Стриженову, – дотошно поправил Макар.
Бабкин отмахнулся:
– Наверняка ей тоже что-нибудь обрезали, а если не обрезали, то пришили!
– И Матильду! – испугалась Маша. – Она тут вообще ни при чем.
– Всего шесть человек осталось! – восхитился Сергей.
– Плюс неизвестно где болтающаяся Зинчук.
Бабкин хлопнул ладонью по дивану.
– Предлагаю на этом расследование считать провалившимся, то есть закрытым. Все, братья и сестры: собираемся и валим отсюда.
Красивая у тебя была версия, Макар. Но ни подтвердить, ни опровергнуть ее мы не можем."
"Он поднялся. Илюшин хотел что-то возразить, но ему помешал телефонный звонок. Звонил не Машин сотовый, а аппарат в номере.
– Пиццу задерживают! – недовольно предположил Макар.
Бабкин страдальчески закатил глаза.
– Я когда-нибудь убью тебя этой пиццей!
– Шестнадцатью ударами?
– Замороженной? Тебе хватит и двух.
Маша прервала их перепалку, сняв трубку.
– Алло? Алло, я слушаю.
