– Тебя бы не взяли, – прогудела наконец Мотя, как встревоженный жук.
– Я даже не пыталась! – отрезала Маша. – Может, ты еще и за это взвалишь на себя вину? Или за Лосину?
Она спохватилась, что в запале сболтнула лишнее, но было поздно: Губанова так и подскочила. Нагая Мотя напоминала теперь не гладкого тюленя, а разбухшую от варки креветку, которую окунули в оливковое масло.
– А что с Лосиной? Машка, ты не молчи! Ты все время молчишь, ничего мне не говоришь!
В свете того, что за последние полчаса беспрерывных убеждений Маша успела охрипнуть, это заявление выглядело вопиюще издевательским.
– На Анжелу напали, – со вздохом сказала она. – Ударили по голове чем-то тяжелым.
Матильда ахнула.
– Где?! Кто?
– Кто – не знаем, а нашли ее в парке, едва живую. Увезли в больницу без сознания.
– У меня телефон ее мужа есть! – Мотя забегала по комнате, забыв о наготе. – Надо же позвонить! У нее же дети!
– Матильда, ёшкин кот!
Мота вздрогнула и в тревоге воззрилась на рассердившуюся Елину.
– Всем уже позвонили! Мужа ее вызвали, он едет.
Перестань суетиться. От тебя здесь ничего не зависит. А теперь признайся честно: ты все выдумала о том, что знаешь, кто убийца?
– Почему ты так решила?
– Потому что тогда он стукнул бы по голове тебя, а не Анжелу!
Губанова сдвинула брови. Лицо ее приобрело сосредоточенное и на удивление взрослое выражение. Маша насторожилась.
– Простыня влажная, – Мотя отложила в сторону простыню, явно думая о чем-то другом.
– Матильда!
– Мне надо одеться.
– Для чего?
– Я должна кое с кем поговорить!
Маша помолчала, пристально глядя на нее.
– Правильно, должна, – согласилась она. – Если простыня мокрая, закутайся в полотенце.
– Зачем?
Вместо ответа Маша приоткрыла дверь и позвала:
– Макар! Сережа! Зайдите к нам через пять минут!
Мотя немедленно заметалась. Метание это было непродуктивным: она стремительно протопала по простыне, уронила со стула полотенце и попыталась завернуться в Машину куртку.
– Замри!
К Машиному удивлению, заклинание подействовало.
Мотя застыла, вытянув вперед шею.
– Жди! Я халат принесу, – сдерживая неуместный смех, пообещала Маша. – И оставь мою куртку в покое, пожалуйста.
Глава 17
1Пришлось постучать раз десять, чтобы им открыли.
– Давай я ногой двину, – предложил Бабкин.
– Спокойствие, только спокойствие, мой нетерпеливый друг! – призвал Илюшин. – Дай людям возможность проявить добрую волю.
– Была у них такая возможность. Не воспользовались.
– Ты преждевременно хоронишь наших дам.
