Не доверяю рыжим! Выглядят бесхитростными, но внутри потемки чернее закоулков лисьей норы.
Как смешно она одеревенела, когда я обняла ее – Буратино, да и только. Она опаздывает с контролем выражения своих эмоций лишь на долю секунды, но этой доли мне хватает. Я все вижу, маленькая моя лисичка! Ты ждешь ловушки. Подставы. Удара исподтишка.
И поскольку в этом она не ошибается, после обеда я бросила все усилия на то, чтобы растопить ее недоверчивость.
Но черт бы побрал этих воспитанных женщин! У меня ничего не получилось.
Она рассказывала о том, что я и так знаю: замужем, есть сын от первого брака, зарабатывает тем, что пишет сценарии для детских передач. Между прочим, ни словом не обмолвилась, что муж – частный детектив.
Я испробовала все, чтобы разговорить ее и расположить к себе. Зашла с беспроигрышной карты про детей – мимо. Переключилась на ее работу – снова промах. На личную жизнь! – она молчит. Сплетни – м-м-м, какая сладкая тема! – а она вежливо уходит от разговора.
Неужели ей настолько сильно досталось тогда, в школе? Или чувствует что-то неладное?
Первое мне на руку, второе нет.
Если она поделится с другими своими подозрениями…
Что ж, Маша Елина, мне жаль, но ты не оставила мне выбора. Завтра я нанесу тебе такой удар, чтобы ты не могла думать ни о чем другом, кроме собственной боли. Убирайся в свою нору и зализывай раны, рыжая женщина с внимательным взглядом серых глаз, ни разу не улыбнувшаяся мне за весь день.
Не вздумай испортить мою игру!
3Мотя проснулась от вибрации телефона.
– Прохлаждаешься, мать? – строго сказал в трубку Валера. – Тут без тебя пять мужиков от голода с ума сходят, а ты! А что ты?"
"– А я в постели блаженствую, – тающим от счастья голосом поведала Мотя.
Валерка посопел в телефон.
– Ух, я бы с тобой поблаженствовал, – пригрозил он наконец, понизив голос. «Мальчишки рядом бродят», – поняла Мотя.
– Вот вернусь… – пообещала она, нежно сжимая трубку.
В дверь номера постучали.
– Соскучился без тебя, – уже человеческим голосом сказал муж.
– Давай там романы-то не крути, слышь?
Мотя поскакала к двери, на полпути спохватилась и вернулась за халатом. В дверь по-прежнему стучали. Халата она не нашла и завернулась в одеяло.
– Валер, тут ко мне кто-то ломится! Я тебе перезвоню.
– Кто еще ломится! Вот приеду и кости ему переломаю! И тебе наваляю по первое число – слышь, жена?
– Я позвоню!
Мотя нажала «отбой» и ринулась к двери, путаясь в одеяле.
Валерка ревновал ее всерьез, и это ей необычайно льстило.
