– Тетя-Мотя! Пожрать топаешь? А чо у нас с лицом?
Любка тоже нахмурилась, разглядывая Матильду.
– Тебя словно молнией ударило! Мотя, что случилось?
– Н-н-ничего… – пробормотала Губанова и сделала попытку улизнуть от обеих.
Ее перехватили с двух сторон.
– Выкладывай! – потребовала Кувалда.
– Не трогайте меня, – прошептала Мотя."
"– Откуда ты такая бредешь, Матильда? – озадачилась Любка, не сводя с нее глаз. – Тебя изнасиловали на сеновале? Нет, тогда была бы радость. Что у нас тут поблизости имеется?
– Библиотека, массажист, – начала Коваль.
– …рогозинский номер…
Ирка с Савушкиной переглянулись. Мотя предприняла еще одну попытку вырваться из лап Кувалды.
– Это… это личное!
– Врешь. Ты виделась со Светкой!
– Нет! – отчаянно замотала головой Мотя.
Снова быстрые взгляды. Эти двое, кажется, понимали друг друга без слов.
– Что-то интересненькое здесь произошло, – детским своим голоском, отчего-то наводившим на Мотю куда больший страх, чем сипение Кувалды, констатировала Сова. – Матильда, давай-ка ты сядешь и обо всем нам расскажешь.
Как бывшим подругам!
Мотю отвели к окну, где напротив неработающего телевизора стоял маленький потертый диванчик, и она покорно опустилась на него.
Воспоминание о том, что она заметила в номере Рогозиной, лишало ее воли к сопротивлению. В глубине души она даже испытывала облегчение от появления Совы с Кувалдой. Сама бы она никогда не стала им ничего рассказывать. А теперь выходило, что ее вынудили. В этом нет ее вины!
– Давай, Теть-Моть, облегчи душу!
– Тише, Ира.
Правда, Мотя, расскажи. – Сова присела перед ней на корточки и положила крошечную ручку на толстое Мотино колено. – Ты же расстроена, я вижу. Может быть, в наших силах помочь?
Если бы таким увещевающим тоном Робин Гуд обращался к богатеям, те сами отдавали бы ему все, включая нижнее белье и лошадиные подковы. И счастливы были бы, что легко отделались.
– Я шла к Свете, – хрипло сказала Мотя. – Хотела поговорить.
– О чем?
– О Елиной.
– Великодушный ты человек! – одобрила Сова.
Мотя, прекрасно понимавшая, что эта откровенная лесть – лишь средство расслабить ее и добиться ответа, почувствовала гордость. Глупую, противную, но гордость. Ее похвалили!
– Постучалась… Никто не ответил…
– Ты вошла – а там труп! – сострила Кувалда.
Сова укоризненно глянула на нее из-под длинных ресниц – и Ирка тут же сделалась серьезной:
– Извини, Матильдочка. Больше не буду.
– Я случайно заглянула… – пробормотала Мотя. – Там никого не было.
