Кусочки мяса бойко подпрыгивали на разделочной доске. На плите упревала гречка, из кружки пахло сушеными грибами, которые Сергей успел размолоть в труху.
Скорость и организованность Бабкина поражала даже Илюшина. Макар и сам делал все быстро, но за это время он успел бы в лучшем случае раскрошить сушеный гриб.
– Может, зря ты опером стал, Серега? Повар из тебя вышел бы крутой.
– Это намек на то, что оперативник из меня так себе? – Бабкин одним движением высыпал мясо на сковородку.
«Ааа, горячо!» – заорало мясо и возмущенно зашкворчало.
– Ты стремился бы к мишленовской звезде. Выигрывал бы конкурсы у Гордона Рамзи…
– Что за чувак?
Илюшин недоверчиво уставился на Бабкина.
– Ты не знаешь, кто такой Рамзи?
– Малахов, что ли? Египетского разлива?
– Почему египетского? – опешил Макар.
– Ну, Рамзес, Рамзи… – Бабкин перемешал мясо и ловко опрокинул грибную труху в гречку.
– Так, понятно: поваром тебе не быть.
Сергей включил чайник:"
"– Да я бы повесился от такой работы. Тебе какой заварить – черный, зеленый?
– Все равно.
– Тогда кофе, – решил Бабкин. – У нас в институте был парень, Лёха, а фамилия у него была Крупа. Вот он на третьем курсе понял окончательно, что ловить ему здесь нечего, и ушел в кулинарный техникум. Мы еще прикалывались над его фамилией: Крупа – и поваром будет.
– А про Похлебкина вы не слышали?
– Я слышал, но думал – псевдоним. Лёха Крупа был парень одаренный! Салат из редиски ваял, как Моцарт, – виртуозно! Рыба жареная у него была – богиня. Про шашлык промолчу, за этот шашлык Лёхе все грехи после смерти скостятся.
Но, кроме готовки, он ни думать, ни говорить ни о чем не умел. У нас потом долго, если кто тупит, говорили: да ты как Крупа! Понимаешь, какого нестандартного интеллекта был чувак, если его имя стало нарицательным?
Бабкин задумался, перемешивая кашу с мясом:
– Слушай, а чего мы вообще про Крупу вспомнили?
– Ты про кулинарный техникум завел.
– Не я про техникум, а ты про перемену участи.
Илюшин вопросительно вскинул бровь. В активный словарь его друга не входили подобные выражения.
– Машкина фраза, – тут же признался Бабкин, безошибочно истолковав мимику Макара. – Она любит истории, где человек берет и резво меняет себе судьбу. Называет это «перемена участи» – говорит, звучит как песня.
Он разложил горячую кашу по тарелкам.
– Как у нее дела? – Макар спрыгнул с подоконника и предвкушающе облизнулся.
В отличие от друга, он терпеть не мог готовить, а питался пиццами из ближайшего итальянского ресторанчика.
