Нежный цветок кактуса

Я даже горько посмеялась над собой - ну что, Женя, не нравилось тебе классическое попаданство - отец, пропивший все на свете и умерший, поместье в бедности, надо все восстанавливать, заниматься прогрессорством, а там, глядишь, и принц какой-нибудь завалященький явится, и падёт, сраженный моей невыносимой красотищей... Не нравилось - вот и получи тему с вариациями. А там, в этих вариациях, как говорила моя баба Липа: ""Куда ни кинь, везде клин"".

Пожалуй, самое тяжёлое из всего это был разговор с Джейми. Я старалась говорить с ним спокойным тоном, без всяких надрывов, слез и истеричных высказываний, говорила, как со взрослым.

И это частично помогло. Хоть и появились слезинки в большущих, ещё детских, карих глазенках, но не пролились. Джейми лишь сжимал зубы и кулаки. Потом прижался ко мне, уткнувшись в юбку платья, и пробормотал неловко:

- Ты не бойся, Дженни, я не дам тебя в обиду никому! Ты девочка и моя обязанность тебя защищать! И правда, давай пока уедем отсюда! А потом я вырасту большой и взрослый, заработаю много денег и куплю назад наше поместье!

Я обняла малыша, прижимая его к себе и поклялась себе, что, когда-нибудь я верну поместье для этого мальчика.

И вот последний день, последняя ночь под отчим кровом. Приготовили одежду на утро мне и Джейми. Пусть все старенькое, кое-где подштопанное, но чистое. Правда, нелёгкая меня дернула в последний момент собрать бархатные и шерстяные костюмчики Джейми, из которых он уже вырос. Но одежда была хорошего качества и мало ношеная, я хотела продать ее в каком-нибудь городке в лавке готового платья, пусть и небольшие деньги, но нам все пригодится.

Кухня испекла нам свежих хлебов, нашли и кусок сыра, ветчины. Яйца в дорогу и курицу сварить взялась у себя дома Марта. Взяли мы с собою и немного посуды - пару мисок, кружек, ложки, нож. Все это забрала экономка, сказав, что все упакует со всеми остальными продуктами. Управляющий передал Марте последние деньги, та пообещала все зашить в одежду, оставив мне немного на необходимые расходы.

Договорились, что заберёт нас из поместья один из фермеров, а мы потом, когда не будет виден обоз из поместья, пересядем в свою телегу, там и переоденемся. До Лавджоя нас довезёт сын кузнеца, назад вернётся с кем-нибудь из обозников. Кажется, все продумали.

И вот наступил тот самый день «Х», момент истины, так сказать. Вот и узнаем, права ли я была, когда решилась на отъезд, или поспешила сделать неправильные выводы. Встали мы рано, но Марта уже была в доме.