Нежный плут

Но не думаешь ли ты, что я собираюсь как-то благоприятствовать тебе из-за твоей уступчивости прошлой ночью.

Она пристально следила за ним, но его возбуждение не утихало. Наконец она вздохнула. Пока он не объяснил ей, что может стать более внимательным с ней, ей не оставалось ничего другого, как быть честной и надеяться, что этот человек не побеспокоит ее до тех пор, пока она сама этого не захочет.

– Очень хорошо. Мы будем продолжать все, как было раньше… То есть до прошедшей ночи. – Отступив, она даже неуверенно улыбнулась ему.

– Теперь я буду одеваться более тщательно, как вы понимаете, сэр, а потом идти за завтраком.

Он смотрел, как она поднимала с пола остатки своей одежды, и слушал. Ему пришлось прикусить язык и воздержаться от комментариев по поводу ее скромности после того, как она великолепно маршировала по комнате голяком прошлой ночью.

– Знаешь, тебе не надо возвеличивать меня.

Она взглянула на него.

– Простите. Это вам только кажется. В конце концов, вы в вашем возрасте годитесь мне в отцы.

А я всегда отношусь к старшим с достаточным уважением.

Он видел подергивание ее губ, вызов в ее глазах – все говорило о том, что она намеренно пытается оскорбить его. Он не испытывал негодования к ней, но его гордость и самолюбие были достаточно уязвлены. Странно, но в ее взволнованности не было ничего особенного. Казалось, все началось совершенно случайно, без всякой преднамеренности, почти механически.

Джеймс стиснул зубы. На этот раз его золотистые брови даже не шелохнулись.

– Твоим отцом? Думаю, ты понимаешь, милая девочка, что это невозможно.

Я могу иметь семнадцатилетнего сына, но…

– У Вас есть сын? – Она удивилась. – Жена у Вас есть тоже?

Он колебался с ответом – его поразила удрученность в ее взгляде. Возможно, это было разочарование. Но она пришла в себя, пока он подыскивал подходящие слова.

– Семнадцати? – выкрикнула она с большим недоверием, потом добавила достаточно вызывающе: – Я оставила свой чемодан, – и направилась к перегородке.

На этот раз Джеймс, не зная что ответить, повернулся и вышел из каюты, чтобы не поддаться желанию задушить эту дерзкую девчонку.

Оставила чемодан, в самом деле. Проклятье! Как она осмелилась назвать его старым.

За перегородкой Джорджина просидела, улыбаясь около пяти минут, а потом почувствовала укоры совести.

– Тебе не стоило бить его по самолюбию, Джорджи. Теперь он сошел с ума."

"– Чем ты озабочена? Ты не любишь его. К тому же он заслуживает этого. Он действительно слишком самодоволен.