Глава 8
Легкий ветерок колыхал занавески, словно фату невесты, а Ива до сих пор не могла поверить, что действительно оказалась в поместье Данте. Точнее, что он, несмотря на многочисленные возражения, все же сумел уговорить ее приехать сюда на выходные.
Он заставил ее почувствовать себя виноватой, а вина – мощный мотиватор. Данте настаивал, что именно из-за того, что она соврала, назвавшись его невестой, у деда и появились определенные надежды, и лишь в ее власти заверить умирающего старика, что его надежды не беспочвенны.
– Ты весьма охотно позволила своей семье верить, что скоро станешь моей невестой. И теперь ты действительно можешь сыграть эту роль, – сказал он тогда.
Вот только притворство в любом случае остается притворством, потому что настоящую невесту жених бы холил и лелеял, а не холодно отстранялся, как от чего-то нежеланного, но при этом нужного.
Они поселились в симпатичном коттеджике, стоявшим в стороне от основного здания, но так было еще хуже. Потому что возникала иллюзия близости, тогда как на самом деле у них не было ничего общего.
Ива вынуждена была жить с мужчиной, который откровенно ее презирал, да к тому же в их распоряжении была всего одна кровать. Ива сглотнула. На этот раз кровать оказалась королевских размеров, но это ничего не меняло, и она сразу поняла, что Данте и на этот раз не захочет делить с ней ложе.
И это притом, что он заранее предупредил экономку, чтобы их не беспокоили.
– Они решат, что это потому, что мы без ума друг от друга и не можем друг к другу не прикасаться, – пояснил он тогда насмешливо.
Только это не помешало ей сразу же разгадать истинную причину. Раз их не станут беспокоить, ему не придется скрывать свою холодную враждебность. На людях он будет строить из себя само очарование, но стоит им только остаться наедине…
Прикусив губу, она пыталась не обращать внимания на струи воды в ванной за стеной, чтобы не представлять под ними обнаженного Данте. Но как же это было непросто…
Они прилетели сюда на вертолете всего полчаса назад, и от вида поместья Дишонов у нее сразу же захватило дух.
Разумеется, она и сама выросла в большом доме, но старом и потрепанном, здесь же все так и дышало богатством. Да и вообще белый мрамор поместья на Лонг-Айленде был столь чист и нетронут, что она с трудом верила, что в нем действительно кто-то живет.
Встретила их экономка Альма, сказав, что дед Данте прилег отдохнуть, но будет рад встрече.
– И разумеется, здесь ваша сестра, – добавила она.
– Талья?
– Да.
