Как только Ива вышла за ним в коридор, она сразу же уставилась на него огромными глазами.
– В чем дело? Что-то случилось?
Но Данте лишь головой покачал. Не объяснять же все наспех в коридоре, где в любую секунду могут появиться Наталья или Альма. Больше всего на свете ему сейчас хотелось поцеловать сладкие губы, но что-то ему подсказывало, что, раз начав, он уже не сумеет от них оторваться.
– Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Дорога в коттедж заняла целую вечность, и уловившая, что с Данте что-то не так, Ива следовала за ним, не слыша ничего, кроме собственного оглушительно бьющегося сердца.
Стоило ему зайти к Наталье в комнату и увидеть, как они, весело смеясь, наряжают сестру, в его взгляде появилось нечто такое, от чего внутри ее все разом растаяло, а по коже побежали мурашки. В Данте появилось какое-то непривычное напряжение, и Иве оставалось лишь надеяться, что вновь появившийся в голубых глазах голод ей не привиделся. Вот только даже если голод и настоящий, можно ли ему доверять? Набросится ли Данте вновь на нее со страстными объятиями, лаская и целуя, пока она не начнет беспомощно стонать, лишь затем, чтобы вновь ее оттолкнуть?
В напряженном молчании они прошли по аллее, где листья на деревьях уже начали понемногу желтеть, и наконец вошли в коттедж.
– В чем дело? – спросила Ива, стоило им переступить порог. – К чему вся эта игра?
– Я не играю. Раньше, может, и играл, но все это в прошлом. Я так давно тебя хочу, что больше не могу притворяться. Иначе просто сойду с ума.
Я пытался сопротивляться, но у меня больше нет сил. Ива, я хочу тебя. Хочу так сильно, что едва могу дышать.
Не веря своим ушам, Ива удивленно разглядывала стоявшего перед ней мужчину, чувствуя, как сердце внутри совершает настоящие сальто.
– Ты говоришь так, словно вынужден сделать нечто, чего тебе совсем не хочется делать."
"– Еще как хочется. Не помню, чтобы вообще когда-нибудь хотел хоть одну женщину так, как хочу тебя сейчас. Наверное, ты так долго была недоступна, что теперь я вообще ни о чем другом думать не в силах.
Я не знаю. Знаю лишь, что не хочу причинять тебя боли.
– Данте…
– Не надо. Сперва выслушай до конца, это очень важно. – В голубых глазах горел столь яркий огонь, что прожигал едва ли не насквозь. – Я боюсь, что твоя невинность заставит тебя прочитать в происходящем то, чего там нет, и поэтому так и заостряю на этом внимание. Чтобы этого не случилось. Потому что любовный акт может быть обманчив.
