Это единственный возможный исход. Слова произнесены — в комнате тихо. Руслан смотрит спокойно. Доводит до паники.
— Твоя связь с Олегом меняет всё. Давай договоримся: мы друг друга не знаем. Случившееся — импульсивная глупость. В дальнейшем ты занимаешься своим. Я — своим. Я не говорю никому о Расуле, нашей интрижке, переписке, а ты…
— Я же сказал, Лолита, для нас это ничего не меняет. — Ровный голос с ударением на нужных Руслану словах делает мою миссию практически нереальной. Мне орать хочется. Бить его. Царапать.
Делать больно. Больно. Больно. А он непрошибаем.
— Ты глухой? С таким, как ты, я не готова…
— Это с каким? — Руслан уточняет сухо, а я молчу. Он по глазам читает.
Мажорка не хочет ебаться с бандитом. Сорри.
— Хорошо подумала?
Я не могу думать. У меня паника. Но выпаливаю слишком быстрое:
— Да. — С размаху разрушая воздушный замок придуманной идиллии. Не может настоящая строиться на таких масштабов лжи.
Смотрю на Руслана и раз за разом больно кусаю губы. Даже не знаю, чего жду. Я все сказала.
Надо уйти. Он не должен держать.
Но склоняет голову и шагает на меня. Сузив глаза, рубит:
— Нет.
Выхватывает мою праведную биту и бросает хрен пойми куда. Я взрываюсь:
— Пошел нахуй! Тебя никто не спрашивал! Я. Тебя. Бросаю!
Это то, о чем мы негласно договорились. Мы вместе, пока хочет кто-то один. Но я и подумать не могла, что инициатива конца будет исходить от меня.
Шагаю навстречу Руслану и толкаю. Ему всё равно. Не отшатывается. Сжимает мои запястья и опускает, дергая ближе.
Умело фиксирует одной рукой, а пальцы другой оплетают шею.
Мой взгляд взлетает выше, а мужские губы почти касаются моих.
Он уже так много раз делал. Я ему всегда позволяла. Я летела в пропасть на доверии. Дура. Идиотка. Тоже предательница.
— Не дури, — он то ли просит, то ли угрожает. На таком расстоянии лучше видно полутона, которые растекаются по ярким голубым радужкам. Ты злишься? Да на что? Бесишься? Отлично…
— У нас был договор. Ты со мной честен. Иначе…
— Ты нихуя не знаешь про жизнь, Лола.
Тебе удобно нихуя про нее не знать.
Его очевидно правдивые слова сбивают спесь.
Вместо того, чтобы спорить, смотрю в глаза, не моргая. Слабый цыпленок внутри просит: скажи ещё. Скажи так, чтобы я поверила. Хотя бы что-то…
Я пытаюсь выкрутить запястья, Руслан держит крепко.
— Мои дела тебя не касаются. — Произносит сухо.
— А что касается? Я тебе нужна чисто, чтобы хуй послушно принимать?
Мужское лицо каменеет. Скулы напрягаются и становятся угрожающе-выраженными.
