Дышит в губы и трется бугрящейся ширинкой, пачкая дорогую ткань брюк моей смазкой, пока я расстегиваю ремень и пуговицу.
Высвобожденный тяжелый член покачивается. Мы вдвоем смотрим, как резко в меня врезается. Я вскрикиваю от неожиданно сильных ощущение.
Руслан начинает двигаться, пронзительно смотря в глаза.
Лопатки трутся о шершавую стену, голый член изнутри распирает, а я стараюсь сжать его собой сильнее, чтобы он чувствовал меня ярче, чем любую другую.
Хочешь ты того или нет, я заползу чернилами тебе под кожу.
Я уже там. Понял? Я уже…
Наждачкой стирает не фактура штукатурки, а его взгляд. Он множит на ноль всю мою напускную взрослость и готовность к последствиям.
Я сдаюсь быстро. Ему или похоти — неважно. Откидываюсь и, закрыв глаза, тону в ощущениях. Чувствую губы на шее. Рваное дыхание и глубокие толчки.
За стеной спальня, но сегодня мы не дошли, а завтра у нас снова не будет.
Цепляюсь пальцами за мужской затылок. Вжимаю в себя, будто не понимаю, что не смогу удержать. Делаю больно.
И он мне в ответ — спускает кусючего и слишком грубого волка, в которого я влюбилась без остатка.
Я не хочу сейчас слов. Я их не выдержу, но Руслан зачем-то портит момент хриплым:
— Я не могу тебе ничего обещать."
"Он даже не добавляет «сейчас». Речь идет о никогда. Просто, блядь, никогда. Он не рассматривает меня на постоянно. Я как была изначально, так и осталась острой интрижкой.
— Не хочешь, а не не можешь. — Не позволяю лицемерить. Под спустившимися на щеки пальцами скулы каменеет.
А злишься почему? Открываю глаза. Ресницы поджигает синее пламя. Внутри меня — мертво. Всё сгорело, так кажется. А я разучилась хотя бы как-то правильно раскладывать чувства по корзинам: что хорошо, что плохо. Что можно, что нельзя. Мне хочется с ним разбиться. И я ускоряю наше падение в бездну.
Его голый член ходит поршнем внутри. Влаги так много, что между ног липко. Каждый раз, когда его грудь задевает мои соски, я почти что кончаю. Он сжимает мои щеки и проникает в рот языком. Хочет, чтобы молчала.
Я отталкиваю.
— И сейчас ебешь чтобы убедиться: ничего ли не болтнула Яровею.
— Сука да молчи ты, Лол.
Он то ли просит, то ли приказывает, но у меня отказывают тормоза. Мотаю головой, насколько позволяет его хват. Нахожу его болевую точку и луплю.
— Одно мое слово и он тебя уничтожит, да? Ты этого боишься? Пристрелит или в асфальт закатает, как думаешь? — С губ слово за словом срывается угрожающая бравада, а внутри поршнем ходит его голый член.
