Он хоть и не стал буйствовать, но повел себя настолько неприятно… заносчиво. Во всяком случае, я тогда тоже осрамилась. Но я не смогла донести до него свое понимание произошедшего. Мариус не понимал, что я имею в виду. Он упорно утверждал, что с ним хотели плохо обойтись — либо пытались навязать ему плохую еду, как в столовой, либо заставляли чересчур долго ждать, как в супермаркете. Он скорее был глубоко поражен, что я безропотно допускала все это. В какой-то момент мы перестали ссориться, не придя ни к какому результату.
Ни один из нас не уступил другому.
— Вы, наверное, всегда чувствовали себя словно на пороховой бочке, верно? — осторожно произнесла Ребекка. — В любой момент снова могло произойти нечто подобное. Вы знали это, правда?
Инга продолжала массировать виски — головная боль, казалось, усилилась еще больше.
— Да, — тихо произнесла она, — причем мне кажется, что я усердно старалась не замечать этого. Опять и опять… Я внушила себе, что это был срыв… что у него просто случился неудачный день… что каждый из нас не без греха… Ну, и все в таком роде.
Хотя…
— Да?
— Эти качества всегда присутствовали у Мариуса. Иногда они выражались очень слабо, иногда сильнее. Они ощущались в том, как он обращался с официантами в ресторане. Как он обходился со слесарями-ремонтниками. Или с поставщиками… Всегда немного свысока, порой почти невежливо. И всегда… в общем, я всегда стояла затаив дыхание. У меня почему-то возникало такое чувство, что может произойти скандал, если эти люди вдруг начнут грубить или не сделают сразу же так, как он хочет.
А Мариус словно лишь этого и ждал. Я… каждый раз я глубоко переводила дыхание, как только такая ситуация проходила и ничего не случалось.
Она замолчала, уставившись вверх на голубое небо. Ребекка тоже какое-то время ничего не говорила, а затем вдруг произнесла:
— Как это утомительно! Годы, проведенные с ним, были не только счастливыми, не так ли?
— Нет, — ответила Инга, — на самом деле, нет. Но с другой стороны… — Она улыбнулась своим воспоминаниям.
— С ним бывало так весело! Так легко… У Мариуса постоянно появлялись какие-то идеи о том, что интересного можно устроить. С ним я оказывалась в совершенно сумасшедших кабаках, за кулисами сомнительных театров, в джазовых погребках или на шоу трансвеститов. Мы ездили в летние ночи на Изар и купались там, или вместе пропускали семинар и отправлялись на лыжах в Чимгау, потому что там прекрасный глубокий снег, и Мариус был вне себя от восторга.
