— Замолчи, Кенцо, — сказала ему хозяйка, — оставь, наконец, этот дом в покое!
— Он все еще лает на дом? — спросил Вольф.
— Постоянно. Когда-нибудь люди вокруг начнут жаловаться. Понятия не имею, что на него нашло.
Муж пожал плечами.
— Никто не ухаживает за их садом, — добавила Карен, — растения все больше засыхают.
Вольф снова пожал плечами.
— Это ведь совсем не наше дело. Тебе обязательно нужно вмешиваться в дела, которые тебя совершенно не касаются?
— Я вовсе не вмешиваюсь. Садовник… в общем, садовник этих людей заговорил со мной и…"
"Она замолчала.
Ей показалось, что муж вовсе не слушает ее, и она почувствовала, что вновь теряет почву под ногами. Ее попытка создать романтическую обстановку с камином, шампанским и духами явно оказалась неудачной. Карен снова стояла, как загнанный в угол зверь, и мямлила свои оправдания, которые никого не интересовали. Она просто не понимала, как это получалось так каждый раз: он первый заговорил о соседнем доме, заметив, что его хозяева уехали на долгое время.
А она только поддержала тему, и Вольф в считаные секунды так все перевернул, будто она постоянно судачит о делах других людей. Скучающая домохозяйка с изнуряющей склонностью вмешиваться в дела, которые ее совсем не касаются…
Это была неправда, но Карен так и не удалось объяснить это мужу. Ей вообще не удавалось изменить дурное мнение, которое было у него о ней.
""Я недостойна его, — подумала она, безуспешно борясь с наворачивающимися слезами, — я недостаточно умна для него, недостаточно бойка на язык, недостаточно самоуверенна.
Я — серая, неприметная мышка, и, возможно, он глубоко сожалеет, что женился на мне. В его жизни для меня есть только одна функция — растить его детей. Когда они повзрослеют, он уйдет"".
— Вольф, — произнесла женщина с мольбой. В ее голосе уже звучали подавленные слезы, что наверняка злило ее супруга. — Вольф, когда-то ведь между нами все было иначе. Что… я имею в виду, что произошло? Почему все изменилось?
Муж повернулся к ней.
При свете садового фонаря она ясно могла видеть его лицо. В нем не было ни капельки тепла или симпатии.
— На что ты опять жалуешься? Тебе не приходило желание устроить хоть один день, когда бы ты не скулила и не жаловалась?
— Может быть, если б я могла понять… — Карен прикусила губу. Чертовы слезы! Они срывали все ее попытки поговорить с Вольфом по-деловому.
— Что понять? Нас? Меня? Тебя саму?..
