— Все это — лишь глупые словеса!
— Мариус, я…
— Я сказал, чтобы ты заткнулась! — заорал он и вскочил. Его лицо было настолько бледным, что Ребекке показалось, что он в любое мгновение может потерять сознание. Но вместо этого Мариус снова сделал несколько больших шагов вперед и назад. Его движения были несдержанными и агрессивными. — Что она сейчас делает, эта дрянь? Как ты думаешь, что она предпримет в первую очередь?
— Инга?
— Нет, Дева Мария! — рявкнул разъяренный мужчина. — Конечно же, Инга, ты, госпожа Защитница Детей; о ком же еще я говорю все это время?!
— Я не знаю, что она сейчас делает.
Мариус остановился рядом со своей жертвой. От него так интенсивно несло по́том, что Ребекке чуть не сделалось плохо. Она попыталась дышать только через рот.
— Конечно же, знаешь, ты, чертова мерзавка! Ну-ка скажи, ты что, считаешь меня таким тупым?! В твоих глазах я только кусок дерьма, не так ли? Тот, что всплыл из самых глубин канализации. С которым можно делать все что угодно!
""О, только не все сначала!"" — подумала Брандт.
Но еще до того, как включился ее разум, чтобы подсказать ей быть осторожной и взять себя в руки, она вдруг выпалила:
— Да прекратите вы, наконец, эту старую песню!
Мариус уставился на нее безумным взглядом, и она с ужасом подумала: ""Ты сошла с ума! Еще и провоцируешь его! Боже мой, как я могла такое сказать?!""
Но, к ее удивлению, ничего не произошло. Напротив, ее мучитель, казалось, даже немного успокоился.
— О’кей, — произнес Мариус, — о’кей.
Мне надо подумать.
И снова он начал ходить по комнате: несколько больших шагов взад и вперед. В доме все сильнее пахло дымом, и Ребекке показалось, что первые клубы его уже проникли в комнату.
— Она пойдет в полицию, — сказал Мариус. — Поверь мне, я знаю Ингу. Она же та еще оторва… Знаешь, ей очень повезло, что я на ней женился. Она никогда не нашла бы себе другого. Она была известна тем, что почти вся Северная Германия ее трахала. Такая, как она, ни перед чем не остановится, чтобы заявить в полицию на собственного мужа.
Ребекка ничего не сказала в ответ. Да и что ей было сказать? Скорее всего, он был прав: Инга пойдет в полицию.
""Поторопись, девочка, — взмолилась она про себя, — пожалуйста, поторопись!""
— А это значит, — произнес Мариус, — что пока здесь не появились полиция, нам надо уйти отсюда.
Ребекку охватил ужас. Побег с душевнобольным человеком посреди ночи обострит ситуацию и в конечном итоге ухудшит ее до предела.
