А точнее, с декабря позапрошлого года до ноября прошлого.
Теперь Кронборг тоже стал себя спрашивать, где вообще тут могла быть связь с делом Леновски. Может быть, его тон по отношению к Бальдини был слишком отцовским? И ей был нужен кто-нибудь, кому она могла бы излить душу и облегчить свою совесть после того, как целых одиннадцать месяцев направо и налево изменяла своему супругу, остававшемуся, по-видимому, в полном неведении?
""Женщины могут быть такими бессовестными!"" — подумал полицейский, хотя, конечно же, точно знал, что и мужчины в этом нисколько от них не отставали.
— Госпожа Бальдини, — начал он с первыми нотками нетерпения в голосе, которые должны были дать ей понять, что это не его задача — выслушивать исповедь и отпускать грехи. А неверным женам — тем более, тут уж сам он сильно обжегся.
— Меня мучает мысль, что я… рассказала этому мужчине ту историю, — поспешно сообщила Сабрина. — Историю с Мариусом Петерсом. Это, конечно, может, ничего и не значит, только…
Теперь Кронборг снова был весь внимание.
— Вы рассказали своему… любовнику о Мариусе Петерсе? Зачем? В смысле, насколько я вас понял, вы до сих пор не осознавали по-настоящему значение этой истории?
""Или же ты прекрасно все осознавала, но молчала, потому что тебе так было удобнее? — подумал он. — А это означает, что этот бедный маленький мальчик действительно был предан всеми и каждым""."
"— Я действительно не осознавала. Но он… в общем, мой друг, он все время хотел говорить только о Ребекке Брандт.
В начале это было не так уж сильно выражено, но постепенно становилось все интенсивнее. В конце концов его интерес к Ребекке и стал причиной, почему я положила конец нашей истории. Потому что у меня появилось такое ощущение, что его интересовала вовсе не я. А только Ребекка.
— А он ее знал? Я имею в виду, Ребекку Брандт?
— Да, — ответила Сабрина, — я ведь познакомилась с ним именно в ее доме. На рождественском празднике, который устроили они с мужем. Я была там без своего — наш брак уже тогда был не очень-то гладким… Во всяком случае, история между нами началась там.
Я думала, что у нас есть с ним общее будущее, но… как говорится, со временем он вообще перестал интересоваться мной.
— А вот это вы должны рассказать мне подробнее, — сказал комиссар. Его усталость и дурное настроение словно улетучились; инстинкт подсказывал ему, что здесь могло что-то быть. — Как зовут этого мужчину?
— Максимилиан. Максимилиан Кемпер.
