Она знала, что теперь ей вообще не заснуть.
— Вольф, — прошептала она.
— Ну что? — пробурчал ее муж.
— Так странно… Кто-то был на проводе, но ничего не сказал. Только дышал…
— Какой-нибудь шутник. Есть такие люди.
— Не знаю… он… или она… так странно дышал…
Вольф зевнул.
— Ну значит, это был какой-то извращенец. Он возбуждался от твоего голоса.
— Это было не такого рода дыхание. Это было… — Если б Карен только могла описать это словами! — Как будто кто-то был в настоящей беде. Нуждался в помощи.
Кто-то, кому не хватало воздуха. Он пытался что-то сказать…
Вольф снова зевнул.
— Карен, у тебя безудержная фантазия. Ты воображаешь себе самые невероятные вещи. Но знаешь, что было бы очень мило? Если б ты проделывала это не среди ночи. Есть люди, которым днем нужно тяжело работать, и им необходим сон.
— Но не я же заказывала этот звонок! — воскликнула женщина, и тут ей в голову пришла новая мысль, и она приподнялась. — А вдруг это была моя мать?
— Твоя мать не станет звонить тебе в это время.
— Если б ей понадобилась помощь, то позвонила бы."
"Карен часто беспокоилась о своей матери. Та жила совершенно одна в большой квартире, которую оставил ей покойный муж, и упорно сопротивлялась попыткам своей дочери уговорить ее переехать в меньшую квартиру, поближе к своей семье. Карен с удовольствием взяла бы ее к себе, но как только она затевала разговор на эту тему, Вольф тут же вспыльчиво начинал протестовать: ""О боже, нет! Только не это! Твоя мать — милая женщина, Карен, но жить под одной крышей с тещей — вот уж это мне действительно не нужно! Лучше сразу выбей у себя это из головы!""
— Я позвоню маме, — решила Карен и снова встала с постели.
— Иначе не успокоюсь.
Вольф застонал.
— Нет, правда, Карен, порой ты просто невыносима! Оставь бедную женщину, пусть спит… Боже, как только можно быть такой истеричной? Ты представляешь себе, скольким людям звонят по ночам какие-то шутники? Но те не устраивают такой переполох!
Однако его жена уже была в прихожей, у телефона, и набирала номер своей матери.
Прошло довольно много времени, пока пожилая женщина ответила. Ее голос был заспанным, и она чрезвычайно удивилась, когда поняла, что звонит ее дочь.
— Боже мой, Карен! Что-то случилось? Что-то с детьми? Или с Вольфом?
Как выяснилось, она никак не была связана с таинственным звонком и очень удивилась тому, что ее дочь предполагала, будто она могла ночью просить о помощи.
