Я как сейчас вижу, как мы с Феликсом вечером сидим у вас перед камином со стаканами виски в руках, и ты возвращаешься домой, уже довольно поздно, после какой-то консультации с проблемными родителями, или после семинара о предотвращении насилия, или что бы там ни было… Ты была уставшей, но удовлетворенной и казалась такой юной и заряженной энергией, совершенно непохожей на тех женщин, с которыми я обычно общался… Ты, в своих джинсах и свитерах, с длинными волосами, которые всегда выглядели непокорными и никогда не имели вид прически… и потом еще эти дешевые украшения из стекляшек, к которым ты питала непонятное пристрастие… Все это вместе взятое…
Кемпер пытался подобрать слова, глядя при этом в лицо Брандт, которое вновь выражало холод и недосягаемую дистанцию, и почувствовал, что его речь так и не достигла цели.
— Ах, Ребекка, — произнес он, — я не желаю понимать, почему мы не должны больше просто видеться. Я всего этого не понимаю. Куда подевалась эта непоколебимая, сильная женщина, которой ты когда-то была?
— Это не должно тебя интересовать, — холодно ответила хозяйка дома.
Максимилиан с удовольствием потряс бы ее за плечи.
— Ты пропадешь здесь, Ребекка. Ты умрешь либо физически — если когда-нибудь сама позаботишься об этом, — либо внутренне. Тогда ты превратишься лишь в оболочку, которая дышит и в которой бьется сердце, но где ничто больше не живет. И если ты хочешь знать мое мнение, то по второму пути умирания ты уже чертовски далеко продвинулась.
— Это мое дело.
— Значит, ты решила продолжать в том же духе? Закопаться здесь, проводить уборку дома, думать о Феликсе и перечеркнуть свое будущее, со всем тем, что оно тебе еще уготовило?
Женщина посмотрела на своего гостя с усмешкой.
— Что оно еще могло мне уготовить? Тебя?
В Кемпере снова вспыхнул гнев, словно кто-то подлил масла в затухающий огонь, и он подумал: ""Я не обязан это терпеть. Я не обязан стоять здесь и позволять ей оскорблять меня. Да пошла она к черту!""
Вслух же он, как можно более спокойно, проговорил:
— Я сейчас уйду.
Я сделал все, что мог. И никогда больше не приду, это я обещаю тебе. Ты взрослая женщина и сама должна знать, чего желаешь.
""Черт подери, — подумал он, — я разговариваю как обиженный старик, чьи добрые советы игнорируются неблагоразумной молодежью! Я ведь хотел сказать совсем другое. Совершенно другое…"""
"— До свиданья, Ребекка, — добавил Кемпер, зная при этом, что воздержится от обязательного поцелуя в щеку при прощании.
