Стоим вдвоем с Миром наблюдаем за девочкой, молча. Ее дыхание ровное, губки слегка приоткрыты.
Одновременно с Мироном протягиваем руки к одеяльцу, с мыслью натянуть его выше, чтобы малышке было тепло и уютно.
Наши руки встречаются – мои на одеяльце – его на моих лежат сверху.
Как по команде касаемся шелковистых волосиков, убираем их со лба.
Спустя мгновение выходим из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Тут же ловлю Мирона за руку, и он улыбается мне понимающе, а я задаю тот самый вопрос, который волнует меня весь день.
– Ты хотел бы, чтобы там в кроватке спала твой дочка?.. Или сынок?
Телефонный звонок раздается так неожиданно, что я подпрыгиваю. Как же не вовремя. Не глядя на экран, сбрасываю. Через мгновение звонок повторяется.
На этот раз мое сердце сжимается, потому что вижу домашний номер. С этого номера могут звонить только няни и другие работники дома.
Отвечаю:
– Да. Что стряслось?
– Мария Егоровна, ваша дочь… у нее температура тридцать девять. Приезжайте скорее! – голос гувернантки на другом конце линии настолько расстроенный, что мой мозг моментально затуманивается животным страхом.
Горло моментально пересыхает. Сердце колотится как ненормально, норовит выломать грудную клетку и вырваться наружу.
– Что произошло? Когда я уезжала, Аленушка была абсолютно здорова!
– Она очень сильно расстроилась, что вы не пойдете в цирк. Выскользнула от трех нянь, пробралась на кухню, залезла в холодильник и съела два мороженого.
– Зачем???
– Чтобы заболеть. Она так и сказала, когда ее нашли на кухне.
– Моя дочь хотела специально заболеть? – спрашиваю в шоке.
– Да. Ваш муж учил их накануне манипуляциям и шантажам. Она хорошо усвоила урок!
– О боги! – заламываю руки. – Дима, что ты творишь!
– Машенька, скорую вызвали. Приезжайте скорее! Я так беспокоюсь, Аленушка, наша светлая девочка, она так страдает.
– Еду!!! – кричу тихо и отключаюсь.
– Что стряслось? – Мирон нервно хватает меня за руки. – Ты бледная, как мел.
– Дочка. Аленка. Очередная ангина.
– Она в порядке?
– Как ты думаешь? Температура тридцать девять, а матери нет рядом. О боги! Это я во всем виновата, – мой голос дрожит и слезы бегут по щекам. – Если бы я осталась сегодня с ней, она бы не сотворила это с собой. В прошлую ангину у нее были такие адские боли в горле, что я молила небеса, чтобы они позволили мне переболеть за дочь.
Мысли мечутся в голове, пока ищу в сумочке ключи от машины. Не сразу вспоминаю, что меня привез водитель.
