– Дима, нужно вызвать скорую. Это маленький ребенок, вдруг, что-то серьезное.
– У нас няня с медицинским образованием, и она утверждает, что всё в полном порядке с ребенком! – спорил со мной муж. Абсолютно не жалея трехлетнюю кроху, надрывно кашляющую в детской комнате.
Я послушала его, не вызвала. Как я могла перечить самому Дмитрию? Никак.
К ночи температура поднялась, кашель усилился.
– Да, что-то серьезное, – согласился со мной Дима. – Можно вызвать скорую помощь.
Серьезно? Сначала он довел моего ребенка до края, а потом позволил лечить его? Не прощу.
Никогда не прощу. Ни его, ни себя – за слабость.
Это было ровно год назад, с того момента Аленушка болеет ангиной очень часто. Один из педиатров предложил провести ребенку операцию по удалению миндалин, Дима сразу ухватился за этот вариант. Но я пошла в отказ. Отдавать свою малышку под нож? Нет!
Еще один светила педиатрии предположил, если девочку перевезти жить в теплые края, может, она перестанет часто болеть.
«– Мы никуда не переедем. Точка, – Дима сразу обозначил свою позицию, и я замолчала».
Оставалось надеяться на лучшее и крайне осторожно относиться к Аленушке, как к хрустальной вазе. Следить, чтобы она не бывала на сквозняках, чтобы не ела и не пила ледяные напитки.
Всё получалось у меня, у нас. И тут нате – распишитесь! Сама дочь использовала болезнь как оружие против меня же!
Обидно до слез. За себя, за дочку.
Приезжаю домой, сразу бегу в комнату к дочери. Уже утро. Светает, но дом уже проснулся. Туда-сюда снуют помощницы, повар, няни.
– Рая, где врач?
– У Аленушки в детской.
Бегу на второй этаж. Запыхавшаяся влетаю в комнату и сразу же рисую на лице улыбку, чтобы не пугать дочь.
Аленушка лежит в розовой постели, обхватив руками розовую плюшевую панду.
Завидев меня, пытается улыбнуться, через боль и кашель, рвущийся наружу.
– Не надо, малыш. Не разговаривай! – прикладываю палец к губам.
Замолкает. Виновато улыбается. Отрывает от панды ручку с крохотными пальчиками, тянет ко мне.
– Доктор, как она? – спрашиваю встревоженным голосом.
– У нее ангина, – говорит обыденным тоном Иван Иванович, семейный доктор. Вроде в его тоне нет ничего пугающего, но мое сердце падает к ногам. Подойдя ближе, вижу, как ужасно выглядит моя кроха: лицо бледное, блестящие от жара серые глазки смотрят на меня с тоской и любовью, губки пересохшие.
Хочу улыбнуться дочери, сказать, что надо потерпеть всего пару дней, тогда пик болезни пройдет и станет лучше. Но сил у меня нет.
