Незнакомец в зеркале

Обсудим все позднее!

– Ей-богу, мое терпение лопнет! Подотрусь я вашей вшивой студией! – рявкнул Хэнсон и, резко повернувшись, удалился.

Режиссер остался один. Вот она, возможность обсудить трактовку образа, показать, что Джилл понимает его трудности и поможет как можно лучше провести сцену. Подойдя поближе, она улыбнулась, дружески, тепло:

– Я Джилл Касл. Играю медсестру. Думаю, эта роль очень выигрышная, у меня кое-какие идеи…

Режиссер рассеянно кивнул:

– Встаньте у постели!

И, отойдя, заговорил с оператором.

Джилл ошеломленно глядела ему вслед. Брат бывшего мужа троюродной сестры Хэрриет подбежал к Джилл и тихо сказал:

– Господи, вы что, глухая? Идите к постели!

– Я только хотела спросить…

– Не валяйте дурака, – яростно прошипел он. – Вон туда, быстро.

Джилл подошла к кровати и наклонилась.

– Все в порядке? Тишина! – объявил помощник режиссера.

– Для этого?! Снимем один раз! Дайте звонок. Всем приготовиться. Снимаем. Мотор!

Джилл, не веря ушам, услышала звонок.

Чей-то голос прокричал:

Все ожидающе глядели на Джилл. В голове девушки молнией промелькнула мысль, что если она попросит выключить на минуту камеры, дать ей возможность собраться, обсудить сцену и…

– Иисусе! – завопил режиссер.

Джилл беспокойно взглянула на яркие круги света, чуть прищурилась, набрала в грудь побольше воздуха, подняла руку «пациента», нащупала пульс. Если никто не желает ничего объяснять, придется играть сцену по-своему. Предположим, пациент – это отец доктора. Они поссорились, отец попал в аварию, и теперь сына известили о несчастье.

– Ну как он, сестра?

Джилл взглянула в глаза доктора, увидела в них беспокойство. Ей хотелось честно сказать ему, что его отец умирает, что слишком поздно пытаться просить прощения… Но нужно обо всем сообщить очень осторожно, не причинить лишней боли…

– Стоп! Стоп! – завопил режиссер.