Незнакомец в зеркале

О’Хэнлон посмотрел на афишу и кивнул:

– Вот здорово! Кто бы подумал! Лили Уоллес! – И тут же рассмеялся: – Не волнуйся, Тоби. После премьеры твое имя всегда будет на первом месте.

Управляющий отелем, мужчина средних лет с болезненно-желтоватым лицом, по имени Паркер, почтительно приветствовал Тоби и лично проводил в номер, рассыпаясь в любезностях:

– Не могу выразить, как мы рады, что вы согласились выступать в «Оазисе», мистер Темпл! Если вам что-нибудь понадобится – все, что угодно, – только позвоните мне!

Тоби вовремя сообразил, что все дело в рекомендации Клифтона Лоренса.

В первый раз знаменитый агент снизошел до того, чтобы устроить своему клиенту ангажемент в этом отеле. Управляющий «Оазисом» надеялся теперь, что в его заведении будут выступать настоящие звезды.

Номер оказался огромным. Он состоял из трех спален, большой гостиной, кухни, бара и балкона. На столе в гостиной были расставлены бутылки с отборными винами, ваза с цветами и большое блюдо с фруктами и сырами – дары администрации отеля.

– Надеюсь, вы останетесь довольны, мистер Темпл, – лебезил Паркер.

Тоби огляделся и вспомнил обо всех унылых, кишевших тараканами и клопами комнатенках, в которых ему приходилось жить много лет.

– Да, все в порядке!

– Мистер Лэндри приехал час назад. Я распорядился освободить зал миражей для вашей репетиции в три часа.

– Помните, если вам хоть что-то понадобится…

И управляющий, снова поклонившись, удалился.

Тоби стоял посреди гостиной, наслаждаясь окружающей роскошью. Отныне и до конца дней своих он будет жить только в таких местах. У него будет все: девки, деньги, аплодисменты. Главное – аплодисменты. И люди, сидящие в зале, – смеющиеся, радостные, отдающие свою любовь человеку на сцене. Вот что было для Тоби пищей и водой. Больше он ни в чем не нуждался.

Дик Лэндри, довольно молодой, но уже облысевший мужчина со стройной фигурой, длинными ногами и изящной походкой, начинал карьеру танцовщика в кордебалете одного из бродвейских театров и прошел все ступени от второстепенных партий до главных, потом стал балетмейстером и наконец режиссером.

Лэндри обладал безупречным вкусом и пониманием того, что необходимо публике, и хотя не мог сотворить из плохого номера хороший и превратить бездарность в звезду, но умел создать из профессионального репертуара и профессиональной игры нечто сенсационное.