Незнакомец в зеркале

Вскочив с кровати, девушка выглянула на улицу. За рулем сидел мертвецки пьяный Дэвид. Она быстро накинула халат поверх ночной рубашки и выбежала из дома.

– Садись, – приказал Дэвид.

Жозефина открыла дверцу и скользнула на переднее сиденье. Последовало долгое тяжелое молчание. Наконец Дэвид заговорил – хрипло, невнятно, но дело, как оказалось, было не только в выпитом виски: им владела бешеная ярость, дикий гнев, выталкивающий оскорбительные слова, словно пощечины.

– Я не имею на тебя никаких прав. Ты вольна делать, что захочешь, но, пока встречаешься со мной, я вправе надеяться, что моя девушка будет вести себя прилично! И уж во всяком случае, не станет целоваться с каким-то паршивым мексикашкой! Ясно?

Жозефина недоумевающе, беспомощно взглянула на него.

– Когда я поцеловала Пако… это было потому, что… Я чувствовала себя такой счастливой, потому что он сказал… Он мой друг…

Дэвид глубоко вздохнул, пытаясь справиться с обуревавшими его эмоциями.

– Я сейчас расскажу тебе что-то. Ни одна живая душа этого не знает.

Жозефина сидела молча, не зная, чего ожидать.

– У меня есть старшая сестра Бет. Я обожал ее.

Жозефина смутно припомнила Бет, изящную белокожую красавицу блондинку, которую встречала несколько раз, когда приходила играть к Мэри Лу. Жозефине было восемь, когда она умерла, Дэвиду, должно быть, пятнадцать.

– Помню, что она умерла, – ответила Жозефина.

Следующие слова Дэвида потрясли девушку.

– Но… Я… все думали…

– Она в сумасшедшем доме, – монотонно-мертвенным голосом объяснил Дэвид.

– Ее изнасиловал наш садовник-мексиканец. Спальня Бет была через холл, напротив моей. Я услышал ее крики и ворвался в комнату. Он разорвал на Бет сорочку и лежал на ней… – Дэвид задохнулся от нахлынувших воспоминаний. – Я дрался с ним, пока не вбежала мать и не вызвала полицию. Его отправили в тюрьму. В эту же ночь он повесился в камере. Но Бет потеряла рассудок. Она никогда не выйдет оттуда. Никогда. Я люблю ее, Джози, и так тоскую… С той ночи мне… Я не могу вынести…

Жозефина сжала его руку.

– Мне ужасно жаль, Дэвид. Прости. Я понимаю. Хорошо, что ты все рассказал.

После этого случая Жозефина и Дэвид, как ни странно, еще больше сблизились. Они обсуждали вещи, о которых никогда не говорили раньше. Дэвид улыбнулся, когда Жозефина рассказала о религиозном фанатизме матери.

– У меня был такой дядя. Он ушел в тибетский монастырь.

– В следующем месяце мне исполняется двадцать четыре года, – объявил он однажды.