Платон Алексеевич встречей был взволнован куда больше. Он шагнул ко мне, вставшей ему навстречу. Впервые в жизни я увидела, как в уголках глаз дядюшки скапливается влага, когда он осторожно взял мое лицо в ладони:
— Лиди, девочка, что они с тобой сделали… Боже правый…
Да и сам он был исхудавшим с запавшими щеками – тот, кого я привыкла видеть всегда таким сильным, пышущим здоровьем; первым своим защитником."
"И даже мелькнула мысль, что дядя, возможно, не в отъезде был, а знал или же догадывался о том, что со мною происходит… Быть может, он даже искал меня.
— Мы уходим отсюда, немедля, - Платон Алексеевич плотно сжал губы и взял меня за руку. – А вы, Якимов, станете отвечать за самоуправство! Уж я этого не забуду – будьте уверены.
— Нет-нет, - тот только улыбнулся, а караульные тюрьмы живо перегородили нам дорогу, - Лидия Гавриловна должна прежде дать показания. Произошло убийство, и замять его невозможно. Как бы вам того ни хотелось, ваше сиятельство. – И теперь у меня спросил: - Вы ведь держите слово, сударыня?
— Разумеете, - куда смелее, чем прежде, ответила я.
— Так что – признаетесь в убийстве?
— Что вы несете, Якимов! – вскипел Платон Алексеевич. – Лидия никого не убивала!
Якимов же оставался бесстрастен:
— Это правда, Лидия Гавриловна? Так кто застрелил ту несчастную женщину, если не вы?
Вот он, момент истины. Ответила я очень негромко, глядя на Якимова прямо и бескомпромиссно:
— Николай Тучин.
Разумеется, это тоже неправда. Тучин не убивал Иду Шекловскую – но я и не собиралась изобличать ее убийцу.
Куда важнее для меня было поглядеть, как поведет себя Якимов, услышав имя Тучина.
И по той панике, что на миг вспыхнула в его глазах, поняла – угадала.
Реакция даже превзошла мои ожидания: Якимов нервно бросил взгляд на Платона Алексеевича, потом снова на меня – и только потом сумел взять себя в руки. О да, он прекрасно осознавал, что грозит ему лично, ежели связь его со студентами-террористами вылезет наружу.
Я же впервые за долгое-долгое время сумела вздохнуть полной грудью.
И, не обратив внимания на мертвенную тишину в кабинете, продолжила, невинно осведомившись:
— Неужто вам знакомо это имя, Лев Кириллович? Боюсь, тогда вам грозят неприятности, потому как именно этот человек убил также и Ксению Хаткевич! Не лично, разумеется – он лишь организовал все, в то время как исполнителем был студент Петр Зимин.
В этой мертвенной тишине я услышала, как кашлянул, прочищая горло, мой дядюшка:
— Ты что-то не то говоришь, Лиди.
