Вы надеетесь, я поверю, что вы влезли в это расследование лишь потому, что вам жаль ее и ее детей? Вздор! Вам просто скучно, Лидия Гавриловна. Надеетесь тем спастись от домашней рутины и, очевидно, надоевшего вам мужа. Только мне и в голову не приходило осуждать вас. Вы мне нужны, а я нужен вам – вот и все. И говорить здесь более не о чем.
Говорить и впрямь не о чем… он прав. Не в том, разумеется, что Женя мне надоел – это полная чушь! Я люблю его более всего на свете!
Только я все равно почему-то сидела в этой карете, а не торопилась домой, чтобы встретить его после службы, как полагается любящей жене…
Глава XII
Право, ежели бы я была мистиком, то непременно узрела зловещий смысл в том, что особняк Санкт-Петербургского градоначальства, где и располагалось городское полицейское Управление, находился на Гороховой, 2 – за углом буквально от нашего дома на Малой Морской.
Господин Фустов имел в этом здании собственную приемную с секретарем, машинисткой и просторным светлым кабинетом, несколько превышающим в размерах нашу с Женей гостиную.
Здесь, оставив меня рассматривать политическую карту мира – огромную, в полстены, с причудливо разбросанными по ней флажочками с гербами Российской Империи – Глеб Викторович внезапно исчез за боковой дверью.
Но вернулся очень скоро, я не успела даже понять назначение флажочков. И, надо сказать, вовсе о них забыла, потому как вышел господин Фустов не вполне одетым – застегивал на ходу пуговицы сорочки. А я, от неожиданности позабыв закрыть рот, с полминуты имела удовольствие разглядывать и его мускулистую голую грудь, и мягко поблескивающую золотом цепочку, на которой вместе с православным крестом покачивался узкий золотой ободок – кольцо.
Потом я, конечно, спохватилась, опомнилась и поскорее сделала такое лицо, будто флажочки меня все еще интересуют.
— Простите, Лидия Гавриловна, - извинился, впрочем, тот, - тысячу раз простите за мой вид, но у меня совершенно нет времени.
И правда – едва застегнув пуговицы и не накинув даже сюртука, он торопился к выходу.
"
"— Вы не позволите мне присутствовать на допросе? – удивилась тогда я.
— Позже, - он замешкался у двери. И неловко объяснил: - Сперва мои люди немного… поговорят с Харитоновым. А потом я непременно позову за вами. Побудьте здесь. Машенька сию минуту принесет чаю, вы, наверное, голодны.
Когда я рассеянно кивнула, Фустов уже закрыл дверь.
Что ж, я была наслышана о некоторых методах ведения допроса в Отдельном корпусе жандармов.
