Но что-то было в его фигуре неуловимо знакомое, отчего в недобром предчувствии у меня сжалось сердце…
Слишком похож был его силуэт на тот, что я видела утром, у парадной. И утром я приняла тот силуэт за Ильицкого.
Сама не своя, подошла к решетке.
— Женя?..
Я даже не позвала, а прошептала одними губами – никак он не мог слышать того обращения!
И все-таки тотчас, будто очнулся. Выпрямился и обернулся назад, на меня. Нет, я по-прежнему не видела его лица… Но волосы действительно были темными, как у моего мужа, и – главное – он сквозь дождь смотрел точно на меня.
Он меня узнал."
"Я осознала это совершенно четко, и по щекам, непрошенные, уже катились слезы. Так он все-таки пришел на ее похороны? Да не с прочими гостями… Дождался, покуда все разойдутся, чтобы попрощаться с нею одному. Ведь это могила Ксении Хаткевич, не чья-то другая!
— Женя! – позвала я уже громче, через ком в горле, - Женя, постой!
И, не отпуская взглядом фигуру в плаще, вдоль ажурной решетки поспешила к воротам.
Что она для него, ежели он все-таки пришел – да еще так?! Неужто, он все-таки… любил ее? И лгал мне.
Кажется, я всего-то раз отвела взгляд – чтобы найти ручку на калитке в воротах. Но когда подняла его снова, то у могилы уже никого не было. Только ограды, кресты да черные стволы деревьев.
Глава XVIII
Нет, мне не померещилось, и я не схожу с ума – я и впрямь кого-то видела здесь. Кого-то, кто узнал меня, но не захотел быть узнанным сам. И кто был достаточно проворным, чтобы сбежать, едва я отвернулась.
Как сумел бы сделать Ильицкий…
Не знаю, зачем я поторопилась пересечь кладбище.
Не иначе, как рассчитывала догнать его и задержать – в своих ботиках на узком каблуке, с ридикюлем и турнюром на юбке. Разумеется, не догнала. Даже следов его не увидела – будто мужчина растворился в ливне.
Когда я возвращалась с кладбища, вид мой, наверное, был страшен. Зонт унес ветер, шляпка съезжала на бок, сколько я ни поправляла ее, мокрые волосы липли к не менее мокрому лицу. О юбке, до колен перепачканной свежей грязью, и думать не хотелось.
Однако внешний мой вид не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось у меня на душе. Сил, чтобы отгонять дурные мысли, у меня уже не оставалось. Невозможно больше мучиться неизвестностью… Сегодня же вечером обо всем поговорю с мужем!
Но до вечера еще нужно было дожить.
— Боже, что случилось? Вы упали?
Та же дама, которую четверть часа назад отчитывал, будто школьницу, генерал Хаткевич, теперь торопилась поддержать меня под руку.
