— Расскажи, что ты сейчас делал, — попросила аррела.
— Твою человеческую задницу спасал! — огрызнулся попугай.
— Между прочим, я тебя по-хорошему спросила. Не понимаю, почему ты злишься, — обиделась я. Силы пока не вернулись в прежнем объеме, но и слабость отступила.
— Я не на тебя, а на себя злюсь, — отозвался птиц. На ответ я не рассчитывала, но неожиданно его получила. — Когда маг умеет пользоваться даром, он знает методы меньше накапливать и чаще сбрасывать, чтобы не образовалось опасного для здоровья переизбытка.
А ты еще ничего не умеешь, поэтому я съел твои излишки, поняла?
— Поняла…
Но это было еще не все.
— Да не переживай ты так. Научишься, какие твои годы! Ты вот когда свой дар получила? — спросил Лош.
Ага, так я и сказала этому наглому клюву!
— Только после того, как расскажешь, что такое предохранитель, и почему ты продолжаешь упорно называть меня Настасьей! — накипело, знаете ли!
И птиц бы раскололся. Я же видела, как в нем борются любопытство с осторожностью, и первое выигрывает, но без стука и вообще без каких-либо политесов в мою комнату ворвался герцог.
Светлость был взволнован. Расстегнутая рубашка, растрепанные волосы и остатки мыльной пены на свежевыбритом лице говорили сами за себя — его отвлекли, когда супруг приводил себя в порядок. И я даже догадывалась, кто это сделал, потому что Фрида семенила за ним и что-то верещала, размахивая руками.
— Вон! — велел ей Орфес.
Эх, бедная! Все гонят, но что ей еще оставалось, кроме того, как уйти?"
"А вот когда мы остались одни, не считая, разумеется, аррела…
— Как ты себя чувствуешь, моя девочка? — выдохнул Светлость, присев рядом со мной на кровать.
Попугай благоразумно отполз и закопался в подушках. А мне на лоб легла теплая, чуть шершавая мужская рука.
— Уже совсем хорошо, — улыбнулась я. — Птичка помогла, забрала лишнюю магию.
— Слава первородным, — отозвался супруг, не сводя с меня сияющих сталью глаз.
А я… я смотрела не в глаза, а туда, где было не застегнуто, и любовалась чистой бронзой кожи, ее сиянием и… рельефами, конечно, тоже… Ух!.
.
И поскольку Светлость первым перешел на «ты», тоже позволила себе вольность:
— Ты мне обещал показать свои крылья, — напомнила герцогу.
— Крылья, — зачем-то повторил он.
— Да, но если не время, то…
— Ну почему же не время? Как раз самое время, — как-то не очень весело улыбнулся супруг и скинул рубашку.
А потом за его плечами всколыхнулось нечто размытое и темное.
