Научусь грамоте, сама прочитаю! Записку я бережно вложила в дневник предка леди Тасии, который так и лежал здесь же, на прикроватном столике.
— Герцога твоего король вызвал, — снизошел до объяснений попугай, хотя я ни о чем таком и не спрашивала. — Он тихо уходил, чтобы тебя не разбудить. А потом вот с цветком вернулся. Редким, кстати. Дорогим.
— Надо его в воду поставить! — спохватилась я.
— Успокойся. Он почему такой дорогой?
— Почему?
— Потому что долго не вянет. Неважно в воде цветок стоит или лежит у тебя на столе.
Магические свойства такие, — просветил попугай.
Как же непривычно слушать о магии, когда сам родился в мире, где ее нет!
— Есть хочется, — вздохнула я, глядя на звезды за окном, которые даже не думали гаснуть. А значит, если сейчас послать кого-нибудь за едой это покажется странным и привлечет внимание к тому, чем мы с Ори тут занимались вместо ужина. Нет, пожалуй, на такое я не отважусь никогда.
— Ветчину будешь? — Лошариус продолжал удивлять меня своим лояльным отношением.
— А есть? — да, это было проявлением надежды, потому что птиц вполне мог и пошутить.
Но нет… Он оказался честен. Об окружающих нужно все же думать лучше.
— Ты же своего приказа не отменяла, вот ее и принесли, пока вы… — Я напряглась, соображая, пока мы что? — Расслабься! Пока вы дрыхли оба. Вон в той тарелке. И графин имеется.
Спасибо Фриде! Спасибо Лошику!
— А ты? Будешь? — покосилась я на попугая.
— Сыт на неделю вперед. Тобой накушался до икоты. Завтра в академии тебе артефакт покажу, который излишки магии собирает.
Твой-то крылатый снова не удосужился рассказать, хоть и переживал за тебя.
И снова это спокойствие и подозрительная забота.
— Лош, ты здоров? — спросила в лоб, чтоб не ходить вокруг да около.
— Что со мной станется на такой-то диете? — откликнулся птиц. — Ты, давай, с едой не затягивай. Зря я что ли тебя будил раньше? Нам еще дневник читать.
Я внимательно посмотрела на тетрадь Тануша, потом на аррела, который почему-то избегал моего взгляда, и переспросила:
— Нам?
— Ой, какая разница — нам или тебе? Не придирайся к словам, Настасья! Ешь и за дело! — грузная птица повернулась ко мне… будем считать, что хвостом, всем своим видом показывая, что разговор закончен, и больше пояснений не будет.
Ну, дневник, так дневник. В общем-то, я и сама собиралась его прочесть, только все время что-то случалось. На тарелке оказались два больших ломтя хлеба, накрытых толстыми кусками розовой ветчины, а в графине — молоко.
