— Мне показалось, что сверкнула магия, — едва слышно, почти одними губами озвучила магистру свои предположения.
— Ерунда-а-а-а… — протянул он. — Откуда бы тут взяться магии? — но потом нахмурился и продолжил: — А давайте-ка, адепт, посмотрим с вами вместе. Внимательно так посмотрим, досконально. А вы, милая, лежите-лежите, ни о чем не беспокойтесь. С вами лучшие целители Леандора, и нам вы можете довериться.
Алара выдохнула и расслабилась, я же, наоборот, сосредоточилась не только на магическом зрении, но и на собственных ощущениях.
Совсем как тогда, когда знакомилась с темной магией супруга. И тут я почувствовала ЕГО…"
"Холод… Такой знакомый и такой голодный холод. Хищная тьма кусала меня, пока не признала своей, не опасной для Ори. Но у черного есть свои оттенки и свой персональный спектр. Передо мной находился хищник. Злой, коварный, затаившийся, потому что я, именно я, его спугнула.
Черный цвет очень легко спутать с отсутствие любого цвета, то есть, его можно принять за отсутствие магии. А разве это так? Почему приборы, которые определяют наличие дара на Леандоре, столь несовершенны? Почему искусственно, а теперь я в этом была уверена, уничтожаются два сегмента, а третий, тот, которым довелось владеть мне, не исчез только потому, что без него могли бы погибнуть все разумные расы мира? Картинка складывалась, хотя и оставалась весьма расплывчатой.
Однако, мои догадки никак не могли помочь девочке. И тут я вспомнила…
— Лош… — тихонько позвала давно притихшего аррела.
— Мешки с перьями не владеют информацией достойной великого мага, Настасья, — ответил птиц.
Обиделся.
— Ну, Лошик… — ласково мурлыкнула я. — Спасай! Без тебя все погибнут: и девочка, и я, и весь мир!
— Ладно уж, спрашивай. И помни мою доброту, Настасья! — нахохлился от важности аррел.
— Век молить за тебя первородных арсов буду, — на автомате откликнулась я.
— Переигрываешь, — заметил пернатый питомец. — Излагай по существу.
— Артефакт Фрея… Тот, который мы из питомника забрали, он только на сестер моих настроен, или может определить магию любого существа? — спросила я.
— Разумеется, он универсален, как все гениальное, что создано твоим великим предком. Могла бы и не спрашивать, — гордо ответил птиц.
— Благодарю тебя, дружище! Ты лучший аррел из всех аррелов Леандора! — возликовала я и добавила: — С меня порция самой вкусной ветчины.
— Могла бы и не говорить мне банальности, о моей значимости мне ведомо. А в остальном… Две!
— Что? — не поняла я.
— Две, говорю, порции.
