При этом он, правда, старался обучить меня наиболее простым приемам нападения. Не делал поблажек на пол и на возраст, не заигрывал, принимал такой, какой я была.
Но если молоденькой девочке такое отношение казалось естественным и даже честным, то сейчас я предпочитала, чтобы он держал дистанцию. Его фамильярность балансировала на грани грубости; грозила перейти в развязность.
— Давайте перейдем на «вы», сэр Родерик. В присутствии моих подчиненных и вашей дочери это единственно допустимый тон. Нам есть, что вспомнить, — как приятного, так и не очень — и тем проще было бы держать комфортную обоим дистанцию, — тут я не сумела сдержать вздох.
— Так я считала, пока три дня назад мне не принесли газеты.
— Если строго придерживаться этикета, то особа с моим положением может «тыкать» вам сколько вздумается, несмотря на ваши успехи на стезе образования и научную деятельность, леди Оливия. Но обещаю, что буду пользоваться этим правом только наедине и в исключительных случаях.
Снова грубо, и так не похоже на того блестящего Родерика, в которого я была влюблена… Он все же меня не простил.
А ведь прошло тринадцать лет. У каждого позади по браку. Оба стали родителями.
— У нас немного времени, князь. Вы немедленно посвятите меня в то, что произошло и в чем заключался ваш план. Через полчаса я иду на прием к бургомистру. Сегодня в Латроке главы гильдий откроют скульптурную композицию с героями национального эпоса.
— Меня подводит слух, или ваша просьба содержит угрозу?
Напрасно он рассчитывал, что сразу две заломленные брови заставят меня пойти на попятную.
Родители устраивали в этом кабинете такие спектакли, что ни ему, ни Паладиосам не снилось.
— Совершенно верно. Это не в моих правилах, но я не могу рисковать пансионом и вынуждена буду отказать вашей дочери в зачислении. Если бы я доверяла королю Стефану чуть больше, чем вам, то обратилась бы к нему за защитой. А так, будьте уверены, меня поддержит все образовательное сообщество и коллеги за рубежом.
Своими действиями вы подрываете авторитет нашего лучшего заведения и целого класса женщин-преподавательниц.
Моя речь не произвела на него впечатления. Он все так же внимательно рассматривал меня. От закованного в кружева лифа и до столь же закрытой шеи… Для того, чтобы отомстить, он ждал слишком долго. Должно быть что-то другое."
"Журналисты, если отбросить все допущения и инсайды, с разными вариациями сообщили одно и то же.
