После бракосочетания нас с Говардом можно будет разложить по катафалкам и отвезти молодую чету в родовой склеп.
Как я ни пыталась острить, мама с Клавдией не находили мои шутки уместными. Сейчас они опять шушукались внизу, не подозревая, что обостренный слух остался при мне.
— Я подойду, когда Оливия крепко уснет. Менталист из меня посредственный, однако я приноровилась обращаться с тьмой, — говорила Клавдия. — Я сделаю наведенные королем образы менее четкими и отдалю их в ее сознании на много лет тому назад.
— Это все? Ты собиралась поставить и свою печать молчания тоже, — уточнила мама. Так обыденно, словно они обсуждали, в каком котле поварихе сварить корнеплоды.
— Да. Она ей не помешает, уверяю тебя. До тех пор, пока малышу не исполнится пятнадцати, Лив не сможет без помех назвать имя его отца. На любом артефакте легко подтвердит, что это ребенок Клемента… Ну, и, наверное, немножко подшлифую, чтобы девочка не страдала от внутреннего диссонанса. Она могла слышать, что мы обсуждали росток тьмы и возможную беременность от другого.
Пускай для нее все будет ясно, без ложных трактовок.
Мама ничего не ответила. Скорее всего она в этот момент кивнула.
— Эх, сколько бы я отдала, если бы отцом оказался Родерик, — продолжала королева. — Я бы нашла способ… Ладно, что уж теперь. Твое решение покинуть Фересию, оно окончательно?
— Пройдет еще немало лет прежде, чем это произойдет. Мне надо будет убедиться, что здоровью девочки и внука ничего не угрожает. Ты так уверена, что это мальчик? Эх…
Берта Бланш, насколько я могла судить, тщательно подбирала слова.
Из-за предстоящей свадьбы она изводилась больше, чем я. Из-за моей беременности… Внешне спокойная мама превратилась в комок нервов."
"Сама я не соглашалась с тем, что Клавдия верно определила пол. Да и какая, по большому счету, разница? Это мой малыш… И они опять будут лезть ко мне в голову. Если бы я уже не засыпала, то это возмутило бы куда сильнее.
— Уедем вместе, Клавдия. Лет через шесть или семь.
Мне все здесь опостылело. В Аллее я еще нормально поработаю, а тут… Я отдала этой земле все и не смогу спокойно жить здесь, как прежде.
— Я бы с радостью, но я не в силах их оставить. Стефан меня побаивается, Родерик тоже. Оба держат себя в руках. Еще и за внуками надо присматривать.
Голос мамы дрогнул:
— Без меня ты не протянешь и года. Тьма давно иссушила твой собственный ресурс. Он не подлежит восстановлению. Поедем, поживешь для себя.
