Серена же вместо того, чтобы откровенно пообщаться с соперницей, вообще игнорировала магичку… Чем злила ее еще больше.
— Смешно, что последней каплей стал не проигрыш конкурса по математике, а сочиненная мною влюбленность в Серену учителя пения. Лидия была уверена, что нравится мистеру Бартоку, хотя сама им не увлекалась.
Одди подробно остановилась на том, как она «работала» с девочками, как обрабатывала их окружение, как долго давила на Лидию, чтобы та от разговоров перешла к действиям и покрыла шею спящей Серены синяками.
Серена в этой истории выходила со всех сторон жертвой. Я так и не поняла, был ли у нее роман с кузеном. Да и это не имело значения. Перед тем, как подсунуть ей боевой артефакт, девочку четыре дня опаивали оделиком, от которого случался временный подъем магического ресурса и эмоции начинали зашкаливать.
Стефан как следует подготовился к тому, чтобы выдавить меня в столицу. Альтерия получила задание четыре месяца назад, и грандиозный провал воспитательной системы в Гретхеме должен был случиться к моменту приезда Санти, моего будущего любовника…
Школа без репутации и ее директор, потерявшая голову от страсти, — тут бы король легко диктовал свои условия.
Не представляю, что бы я делала, ни появись Родерик. Однако на условия короля не согласилась бы ни за что.
Глава 32
Лаборантку звали Корни Верса, и поговорить с ней не удалось. Девушка, действительна, была молода; всего двадцать пять. Принимала ее на работу Грета, потому что с младшим персоналом мое участие не требовалось.
После допроса с применением ментальной магии Корни ввели в искусственный сон.
Я не стала высказывать генералу Бертраму, правой руке Родерика, что я о нем думала. Он и так ежился под моим недовольным взглядом. Куда больше удручало, что Серена до сих пор не пришла в себя. Повреждения затронули не только ее скромный магресурс, но и мозговую активность. И какое я имела моральное право нападать на людей князя, которые выясняли правду и не слишком аккуратно обошлись с Корни?
Как и в случае с Альтерией, они показали все записи.
Как люди короля завербовали девушку, мне не докладывали. В ход шли самые грязные методы. Возможно, с Верса обошлись еще хуже, чем с бытовичкой.
— Что ее ждет? Я могу предъявить обвинение, могу от него отказаться. Женщины и так находятся в нашей стране в уязвимом положении. Магия лишь подставляет нас под удар."
"Бертрам говорил медленно, словно сомневался, что я захочу его слушать.
