Няня поневоле (СИ)

А я смотаюсь в Цюрих на недельку. Вернусь и приступим.

Заканчивая завтрак, муж без тени смущения рассуждает о моей физиологии, строит планы, когда заделает ребенка. И нимало не задумывается обо мне самой. Да и зачем, если я еще одна вещь в этом богатом и красивом доме.

Шмелев вытирает губы льняной салфеткой и шумно поднимается из-за стола. Поворачивается ко мне, ожидая, когда я встану, дабы отодвинуть стул и подать руку. Ох уж эти церемонии!

— Съездишь в клинику и отдыхай, — велит он, гордо вышагивая по коридору, украшенному витражами.

Чувствую, как мою ладонь обхватывают его цепкие холодные пальцы. Силюсь не закричать, прекрасно зная, что означает приказ мужа — дом не покидать!

— Конечно, Федор Ильич, — бормочу я, а в голове бьется только одна мысль: «Беги, дура! Беги!».

В холле, рядом с входной дверью, уже топчется многочисленная охрана и помощники Шмелева. Увидев шефа, народ проявляет бурную деятельность. Кто-то несется открывать дверь, помощник Вячеслав Иванович хватает лежащий на кресле портфель и как преданный пес застывает в шаге от всемогущего патрона.

Я точно знаю, как уничижительно относится Федор Ильич к своим подчиненным. Ни во что их не ставит и при малейшем косяке может уволить, не заплатив за месяц. А эти люди не только безмерно прогибаются перед ним, но еще и гордятся, что работают у самого Шмелева!

Муж при всех смачно целует меня в губы, хозяйским движением проводит по груди и, коснувшись ладонью моей щеки, замечает.

— Я быстренько порешаю делишки, и назад.

Ты тут не скучай, котенок. Береги себя, ладно?

— Да, — вздрагиваю я, чувствуя, как от унижения глаза заполняются слезами. — Счастливого пути, Федор Ильич, — шепчу я, привыкнув с первого дня знакомства называть Шмелева на «вы» и по имени отчеству. Знаю семьи, где даже при такой значительной разнице в возрасте супруги общаются на равных. Но это явно не наш случай.

— Ну-ну, малыш, — довольно улыбается муж. — Тоже не хочу с тобой расставаться…

Вместе с Федором я выхожу на крыльцо, зябко ежусь, обхватив себя руками.

Несмотря на теплый сентябрь, меня пробирает дрожь.

«Нужно бежать», — опять проносится в голове заполошная мысль. Смотрю невидящим взглядом, как Шмелев и вся его свита рассаживаются по иномаркам представительского класса. Бездумно пялюсь на красные огни стоп-сигналов и снова думаю о побеге.

«Беги, — шепчет мне внутренний голос. — Больше шанса не будет!»

Поднимаюсь к себе и в изнеможении падаю на постель.