Няня поневоле (СИ)

А посидеть недельку-другую в СИЗО иногда полезно для правильного восприятия жизни.

Заваливаюсь обратно в постель и улыбаюсь довольно. Нахожу в телефонной книге один контактик, записанный замысловато. Крошка Енот. Мужчина это или женщина, не знаю. Вот только Синявкин, когда диктовал номерок, говорил что-то о самом крайнем случае.

— Это доверенное лицо Назарета, — вспоминаю я его слова, когда речь зашла о захвате участка.

— На каком крючке держишь? — спросил я тогда.

— Шантажирую личными фотографиями, — нехорошо усмехнулся Синявкин.

Мерзавец, конечно, был отменный. За его гибель Илье еще приплатить должны, как санитару леса.

Лениво тыкаю в экран айфона и, заведя нужный чат в Телеграм, пишу коротенькое сообщение.

«Я выкупил твои фотки у Синьки. Слушай внимательно, что нужно сделать».

Ответ приходит почти сразу же. Назаров и Аполла домой не возвращались. Ребенок с бабушкой круглосуточно с телохранителями. Охрана дома удвоена и пополнена новыми сотрудниками.

— Я их не знаю, — пишет мой осведомитель вдогонку.

 — Но давайте договоримся так. Я выполню ваше указание, а вы мне вернете фотки. И больше никогда не появитесь в моей жизни.

— Идет, — пишу, не задумываясь. Мне стукачок в близком окружении Назарова больше не понадобится. Да и, скорее всего, его вычислят на раз. Назарет далеко не дурак. Вот только простодушный больно. Не повезло тебе, мальчик. Ни с друзьями, ни бабами.

Усмехаюсь криво, представляя обалдевшую рожу врага. И сразу же перехожу в наш с Мишкой секретный чат.

— Позвони нашему другу.

Пусть узнает, как выполняется его поручение. Мне кажется, кто-то остался на свободе. Пусть дадут ориентировки о маньяке и прихватят нашего клиента по дороге. И если Аполлинария с ним, пусть и ее доставят в ближайшее отделение полиции. Я подъеду. Заберу.

— Ты опять ее потерял, Ильич? — на правах старого друга тычет мне Мишка, мой бывший водила и доверенное лицо.

— Заткнись и исполняй, — огрызаюсь я. — Будут новости, пиши. Я скоро приеду.

Откидываю телефон на стол, собираясь немного подремать.

Трубка с грохотом падает на столешницу. Звякают стаканы и шелестит какой-то кусочек фольги. Приподнявшись на локте, тянусь к нему. Изумленно вчитываюсь в название.

Снотворное и обезболивающее, запрещенное в России. Мы с Аполлинарией покупали его в Дубае, когда ее мучили сильные боли. Вот и пригодилась таблеточка. А я, дурак пьяный, принял ее добровольно из рук змеи и задрых. Ничего не слышал. Сопел в две дырки. Ну, не идиот ли!

Кулаки сжимаются от безотчетной злобы.