Няня поневоле (СИ)

А эти… Кошусь на перепуганного охранника, маячащего в коридоре.

Налажают с багажом, уволю на фиг.

Выхожу на вокзале в Перми. И сразу чувствую, как холодный ветер обжигает лицо.

— В центр, — прошу водителя, плюхаясь в такси. — Что тут у вас из отелей есть приличное?

— Холиди ин, — бойко тараторит он.

— Ну, гони туда, — усмехаюсь криво. Холиди ин, мать вашу! Сплошной холиди…

Сестра приезжает вечером, и я встречаю ее на вокзале.

— Все взяла? — рявкаю вместо приветствия.

— Да, конечно, — кивает она, передавая мне сумку с ноутбуком и портфель с документами.

 — Я обратно поеду, в Москву, — блеет овцой. — Меня там Слава ждет.

— Какой еще Слава? — смотрю на нее во все глаза. Тут бизнес рушится. Сын в тюрьме. А у моей малахольной сестры любовник на уме! — Уезжай, — киваю скупо. — Тут ты все равно бесполезна. Билет купить? Или сама справишься?

— Разберусь, — обиженно поджимает губы Марина. — Не отвлекайся от покорения мира, Федя.

Пожимаю плечами. Вроде ничем не обидел. Тороплюсь обратно в гостиницу.

И быстро перевожу активы в оффшоры. Фактически обескровливаю банк. Но рисковать сейчас не могу. Иначе все потеряю. С удовольствием наблюдаю, как кружится маленькая стрелочка по экрану. Проводятся последние транзакции. Теперь нужно вернуться в Никитск. Забрать жену. И оттуда улететь в Европу. Отличный план.

По дороге в аэропорт пишу Крошке Еноту.

— Прилетаю сегодня вечером. Нужно встретиться.

— Это неразумно. Лучше нам не знать друг друга в лицо. Вашим вопросом занимаюсь.

Надеюсь, все получится.

Этой ночью мне не до сна. Я особенно не парюсь из-за второй семьи отца. Решили помочь и на том спасибо. Сам бы я со своими пацанами не справился бы. Сидел бы сейчас в Липках в обезьяннике, а моя Линара тряслась рядом со Шмелевым в поезде. Или нет… Вышла бы в Щелбанчике и поехала бы назад в Никитск. Декабристка моя распрекрасная.

Вспоминаю ее решительное лицо и будто снова вижу, как она деловито покидает купе. А там, внутри дрыхнет без задних ног Федор Ильич Шмелев.

Голова запрокинута, рот открыт. Так хотелось ему жвачку на лоб прилепить. Вот только я не жую эту дрянь!

Осторожно касаюсь губами тонких шелковистых волос жены. Вдыхаю цитрусовый запах и готов умереть за любимую. Линара спит, закинув на меня ноги и руки. А я не смею пошевелиться. Боюсь разбудить неосторожным движением. Тихонько провожу ладонью по спине. Ощущаю как внутри поднимается безумная нежность к этой бесстрашной девочке, моей жене.