Няня поневоле (СИ)

Чуть отстраняет телефон в сторону. Теперь я слышу каждое слово и отборный мат, которым захлебывается Трофим.

— Ближе к делу, — рыкает Сергей, и его старый дружбан осекается на полуслове.

— Я еще в доме заметил странную вещь, — бурчит Трофим. — Ступа глянул в телефон и заспешил в сортир. И потом, когда мы ехали, выходил пару раз. Он ведь обычно ни с кем не переписывается и в гальюн каждые пять минут не бегает. А тут как прорвало.

— Ну и? — снова обрывает друга Назарет. — Дальше что?

— Ну что! — вздыхает главный безопасник мужа.

Я сходил в ресторан. Купил бутылку водки и закуски. Говорю, давай пожрем, что ли? А Ступа ж любит халяву. Ты знаешь…

— Ну, поели-попили, он и захрапел. А я его телефончик цап. Прошелся по всем мессенджерам. Эта сволочь в Телеграм со Шмелевым переписывается. Лично! С Федором Ильичом! Мать его! Представляешь, Назарет! Я чуть из поезда не выпал!

— А где сейчас наше юное дарование? — едко осведомляется Сергей, подмигивая мне.

— Так мы приехали. Я его на тачке домой отвез.

— А смартфон его где?

— Забрал себе.

Прочел всю переписку. Его Шмелев на каких-то фотках прихватил…

— Очень интересно, — бурчит Сергей. Замечаю, как он стискивает кулак до белых костяшек. — Отдай ему телефон при случае. Или сразу сейчас отвези. Только сначала заедь к нашим умельцам. Пусть пароль попробуют подобрать. Хочу понаблюдать за этой перепиской. Роман в письмах, блин…

— Да ты че, Серега? — ноет в трубку Трофим. — Паршивая овца в нашем стаде. Я бы его избил до потери пульса, а потом бы вышвырнул как собаку из бизнеса и из жизни.

— Успеем, Денис, — коротко бросает мой муж, впервые на моей памяти называя Трофима по имени. И мне кажется, тот тоже теряет дар речи от изумления. — Нам сейчас нужно время. Пусть попереписываются, козлики. Отправь его в отпуск, что ли… Я вернусь, и разберемся.

— Уяснил, бро, — бубнит недовольно Трофим. И даже мне становится ясно, что он ничего не понял.

— Все-таки Ступа, — недовольно бросает Назарет, окончив разговор. Откидывает трубку на небольшой столик, примостившийся около противоположной стены.

 — Вот скажи мне, Линара, что ему не хватало? Я же его из таких бед вытаскивал. Родителей его хоронил за свой счет. Братом считал…

— Сереженька, — бросаюсь я к любимому. — Ужасно, когда предают. Но мы выдержим…

— Да, милая, — легко касаясь щеки, целует меня Назаров. Чувствую, как небритый подбородок елозит по коже. Но не отстраняюсь. Обнимаю мужа и, глядя ему прямо в лицо, предлагаю.

— Нужно как-то Федюльку вывести из игры.