Няня поневоле (СИ)

По большому счету девице следует накрутить хвост за несоблюдение субординации. Делаю глубокий вздох, стараясь подавить смех и желание задать джазу Линаре. Перекинуть бы ее через плечо, шлепнуть по попе и отнести к себе в спальню. А там…

«Стопэ, — говорю самому себе. — А мелкий с кем останется? Спокойнее, Сережа. Равнодушнее. Девок на твой век хватит. По триста штук в каждой бочке. А вот идеальная нянька одна. Ее беречь нужно. Пылинки сдувать. Переход в горизонтальную плоскость неумолимо приведет к разрыву. Бабу ты всегда найдешь! А вот хорошего спеца — вряд ли! Поэтому держи-ка, дружок, ширинку застегнутой!»

Иду к себе, прогоняя прочь дурацкие мысли.

Дел по горло, а у меня мысли только о няньке. Красивая девчонка. Такая тоненькая. Прям инстинкт защитника просыпается. Хочется сграбастать в охапку и… оберегать.

— У нас неприятности, — говорит мой помощник Сулейман, как только я появляюсь в холле. Рывком, словно катапультируется, вскакивает из кресла, стоящего возле моего кабинета. Высокий крепкий парень. Длинные патлы зачесаны назад, а в глазах тоска.

Слава Николаев. А погоняло заслужил за дикую любовь к бабам. Целый гарем себе завел.

— Дункан с Тавридой что-то мутят. Людишки их по городу снуют. Кого-то ищут, — солидно бросает Славка.

— А мне какая печаль? — рыкаю раздраженно. Прекрасный повод отыграться за невозможность замутить с нянькой. Немного спустить пары. — Ты бы делами занялся. Вчера опять около наших обменников цыгане какие-то отирались. В бар к Потапу снова бомжи заходили. Посетители разбегаются.

А мы терпим убытки.

— Да я это… Назарет… — бубнит Сулейман. — Занимаюсь. Пацанов отправлял на днях.

— А у нас что, движ на танцополе? — интересуюсь сквозь зубы. — Меня твои действия не интересуют, Слава. Мне важен результат. Понял?

— Да… Конечно… Назарет…

Плюхаюсь в кресло, включаю ноутбук и терпеливо жду, когда Сулейман выйдет из кабинета. Открываю альбом, сохраненный на рабочем столе, и снова всматриваюсь в дорогое лицо. Длинные русые волосы разлетаются в разные стороны. Любимые карие глаза искрятся смехом.

Вероника сидит на качелях и болтает ногами.

Как же мне плохо без тебя, девочка!

Вглядываюсь в счастливое лицо. Последний снимок перед гибелью. Кто же знал, твою ж мать… Стискиваю зубы. Сжимаю кулаки в бессильной злобе.

— Прости меня, малыш, — шепчу я, глядя в любимое лицо. — Я не успел вовремя. И до сих пор не отомстил за твою гибель… Нет, с исполнителями давно покончено. А вот заказчик… Синька, тварь. Ему недолго ходить осталось.