Няня поневоле (СИ)

К уголовной ответственности не привлекалась. Да и какое мне дело до двух неудачников, бывших Линары? Она моя, и точка! И клубись конем ее незамысловатое прошлое!

— Да, — морщится моя любимая. — Я писала Люсе и Елизавете Максимовне, нашему доктору. У Марка снова болел животик.

— Нужно кого-нибудь из них привезти к нам?

— Нет, — мотает головой Линара. — Нам понадобились специальная соска и лекарства. Все уже купили.

— Хорошо, — улыбаюсь довольно. И склонившись над Линарой и Марком, обнимаю их крепко.

— Сына нужно крестить, а нам — обвенчаться, — бурчу негромко, забирая у Линары ребенка.

Укладываю себе на грудь и ношу столбиком, поглаживая по спинке. Делаю все в точности, как учила моя милая. Перевожу взгляд на нее. Всматриваюсь в растерянное личико и широко распахнутые глаза и продолжаю, как ни в чем не бывало.

— Марка окрестим, сами повенчаемся. Только в ЗАГС я идти не хочу. Я ходил туда, малыш. И уж поверь, штамп в паспорте ничего не меняет.

— Я тоже ходила, — тихо сообщает Линара. Ого! Значит, один из бывших слизняков еще и в мужья записался! Чувствую, как меня распирает от ярости.

Вдарил бы по стене, но ребенок на руках все-таки!

— Тем более, — киваю я холодно. Знать не хочу никаких подробностей. Даже представить не могу, что кто-то касался моей женщины и считал ее своей.

— Я согласна, Сережа, — улыбается она жалко. Наверное, думает, что я ее бортанул. Ага! Щаз!

Перехватываю сына одной рукой и, шагнув к Линаре, притягиваю ее к себе.

— Ты моя, слышишь? Со штампом в паспорте или без.

Только моя. Хочешь, свяжи меня любыми клятвами и обетами. Я на все согласен. Тебя от себя не отпущу и от наших детей никогда не откажусь. Только давай обойдемся без ЗАГСа, хотя бы сейчас!

— Наверное, ты прав, — кивает она. — Давай повременим с официальной регистрацией. Я не настаиваю на штампе. Только как же нас обвенчают без свидетельства о браке? Кажется, это запрещено…

— Мой друг, Мишка Соколов, священник. Он мне не откажет. Я ему на ремонт храма бабок пожертвую.

Уже поздно ночью, когда пара влюбленных енотов отправляется к себе, а Линара после любовной схватки засыпает у меня на груди, я лежу без сна и бездумно пялюсь в потолок.

Вспоминаю, как за ужином мама гордо показывала Линаре браслет, болтающийся на запястье. Снова будто наяву вижу ее довольное лицо и гордо выпяченную грудь Евгеши. Помирились, убрались из моего дома, и слава богу!

— Браслетик, конечно, не от Картье, — слышится в ушах мамин голос.

— С отверткой? — удивленно спрашивает Линара.