А мама часто говорила о продолжительной поездке в какой-нибудь город на побережье, может, даже и в Нью-Йорк, но мы так и не успели туда отправиться, а потом она тоже умерла.
— Мне жаль.
— Мне тоже, — невыразительным голосом ответила Кэти, снова уставившись на наступающие волны.
Он высыпал еще несколько пригоршней песка ей на руку, прежде чем задать свой следующий вопрос, как будто ему нужно было набраться смелости, чтобы спросить об этом.
— Значит, ты планируешь однажды выйти замуж?
— Да, может, даже до того как закончится мое путешествие.
Было бы здорово выйти замуж за Персидского принца, как по-твоему? Если мне повезет встретить такого, конечно. Или, может быть, я попаду в гарем. Я слышала о таких необычных вещах, а мой брак должен быть просто удивительным, ну или хотя бы волнующим. Я не соглашусь на меньшее, так как моя жизнь до этого плавания была ужасно скучна.
— Гарем? — выдохнул он. — Ты шутишь, да?
Она глянула на него с усмешкой. Он и в самом деле казался шокированным. Ей захотелось похлопать себя по спине.
Она не утратила своего умения удивлять.
— Конечно, шучу.
Он насыпал ей на руку еще песка, прежде чем сказать:"
"— А связь с судовладельцем ты не сочла бы волнующей?
Перед глазами у нее тут же заплясали образы, они вдвоем в постели, тела их переплелись, страстные поцелуи. Она сморгнула. По крайней мере, он не заговорил о браке, а она думала, что все идет именно к этому. Ей не хотелось сидеть здесь весь день, злясь на него из-за чего-то, чему не суждено случиться.
Сейчас ей было слишком хорошо. И ей не хотелось, чтобы все это внезапно закончилось.
Она продолжила все тем же дразнящим тоном:
— Пожалуй, я могла бы, при определенных обстоятельствах, например, во время ужасного шторма, когда корабль мог бы пойти ко дну — ну, ты понимаешь, о чем я.
— Я могу постараться и вызвать для тебя шторм, — сказал он.
Она рассмеялась, довольная, что он ей подыгрывает. Жизнь была чертовски коротка, чтобы вести себя с той серьезностью, которую он подчас демонстрировал.
Конечно, его страсть к ней, о которой он не раз говорил, до некоторой степени объясняла его серьезность. Но едва ли она могла винить мужчину за то, что он чересчур увлекся ею, когда у нее самой с первой их встречи возникла та же проблема. Она могла желать, чтобы он лучше сдерживал свои порывы, но все же не убивать же его из-за них.
А вот делать предложение, просто чтобы решить эту проблему, — это полный абсурд. Вот за это его следовало бы повесить.
