Если бы у него не было увеличительного стекла, они бы, пожалуй, разожгли огонь с помощью летящих от них искр.
Его поцелуй был полон не только примитивной страсти, как она боялась. Хотя похоже. Очень похоже. Он был неожиданно нежным. Если вспомнить, в какой вулкан он превращался рядом с ней, и их предыдущий волнующий поцелуй, это оказалось приятным сюрпризом. Словно он пытался околдовать ее своим поцелуем и в то же время успокоить ее страхи, медленно соблазняя, втянуть ее в этот поцелуй, заставить ее желать ответить на него, и, о Господи, это у него так здорово получалось.
— Не буди меня. Не смей. Думаю, я умру, если сейчас проснусь.
Это его голос, хотя она могла бы сказать то же самое, подумала она. Но рот его скользнул по ее щеке к уху, и он сказал это, прежде чем его язык нырнул внутрь. Она чуть не вскрикнула. По ее телу побежали мурашки, и всю ее охватила дрожь. Она обвила его руками за шею. Очень крепко. Ей казалось, что она просто должна обнять его, или ее засосет в вихрь ощущений, которые он вызывал в ней.
Снова прижавшись губами к ее губам, он стал нежно покусывать и щекотать их языком, не нарочно, но кожа ее стала слишком чувствительной. Она крепче прижалась к его губам, чтобы это покалывание прекратилось. Он, должно быть, подумал, что она пытается заставить его действовать быстрее, потому что страсть, которую ему чудесным образом удавалось держать под контролем, внезапно вырвалась на свободу. Поцелуй его стал жадным и затянул ее прямо в тот самый обжигающий вихрь.
Ее собственное желание достигло пугающего предела, но только потому, что она не знала, что способна на такое. Она не была против, просто это оказалось так неожиданно. Хотя, учитывая, сколько она мечтала об этом, она вовсе не должна была удивляться. И она не смогла бы придумать более подходящего места для претворения своих фантазий в жизнь. Теплый, тропический остров, обдуваемый нежным морским бризом. Это место было реальностью, а потому гораздо, гораздо лучше любого другого.
И уединеннее. Здесь не было дверей, которые так и норовили открыться, чтобы прервать их. Эта мысль никогда не оставляла ее. Здесь же остановить его могла только она сама, но вовсе не собиралась. То, что она якобы была ему обязана, на самом деле было лишь предлогом. Она слишком часто думала об этом, чтобы и дальше жить, так и не узнав, на что это похоже. И во всем мире не было ни единого человека, с которым ей хотелось бы испытать это сильнее, чем с ним.
