— Они отреклись от моей матери. Я никогда не понимала, неужели они больше не хотели иметь ничего общего со своим ребенком. Это было подло с их стороны, и я не уверена, что хочу поддерживать отношения с этими людьми.
Джудит кивнула, но Грейс, смотревшая в окно, внезапно сказала:
— Просто ты не хочешь связываться с ними. Это тот опрометчивый кучер, ехавший вниз по дороге, и если бы мистер Дэвис не заметил его, то не смог бы вовремя перевезти нас на другую сторону дороги, чтобы избежать столкновения.
Джудит посмотрела в окно и внезапно побледнела.
— В той карете едет женщина, которая похитила меня.
— Так значит, история Кэти была правдой? — спросила Грейс, мельком взглянув на Кэти и Джудит.
— Да, все так — ответила Кэти.
— Хорошо, похоже, она останавливается, — Сказала Грейс, все еще наблюдая за приближающимся экипажем. — Я предполагаю, что она хотела бы переговорить с нами.
Кэти сжала рот.
— Я бы также хотела с ней поговорить, и я не сдержусь и выскажу все, что я о ней думаю.
Более того, мы доставим девочку домой к ее семье. — Затем Кэти сказала малышке: — Быстро нагнись так, чтобы она тебя не увидела, если попытается заглянуть в окно. И не беспокойся. Мы не позволим ей к тебе приблизиться и снова куда-нибудь увезти.
Глава 5
Бойд никогда не видел сэра Энтони Мэлори таким подавленным, каким он был вчера в Гайд-парке. Когда Бойд нашел его, мужчина был почти не в своём уме от беспокойства. Они нашли лошадь его дочери с другой стороны парка, и боялись, что она лежала где-нибудь в кустах, ушибленная, раненая или мертвая.
Мэлори даже не дал Бойду шанса сказать ему, что у него были новости. Он схватил его за лацканы сюртука и, приподняв, начал трясти. Мэлори был почти на шесть дюймов выше Бойда, и ему не составило труда сделать это.
— Где армия, которую вы, как предполагалось, приведете? — кричал Энтони на Бойда. — Проклятие, я отлично знаю, что у моего брата есть, по крайней мере, полдюжины слуг мужского пола в штате.
Обычно, Бойд не потерпел бы такого обращения с собой, и пустил бы в ход кулаки. Это была плохая привычка, которую он развил как самый молодой из пяти братьев, который редко добивался чего-либо от них, если не использовал свои кулаки. Но он понимал этого мужчину и знал, что это такое — обезуметь от беспокойства за родного человека. Брат Энтони, Джеймс, виновник беспокойства Бойда о Джорджине, был давно прощен. По большей части.
