На этот раз это была расточительность, и она спросила у слуги:
— Их зажигают в дневное время?
Старик хмыкнул.
— Только в такие пасмурные дни, как этот, мисс.
Кэти присела на одну из скамеек, стоявших рядом с каретой. Слуга вскоре закончил свою работу и оставил ее в одиночестве. Карета представляла собой поразительное зрелище. Колеса были убраны, создавая впечатление, словно она вырастала из земли. Цветы и виноградные лозы окружали ее. Но ей определенно не было нужно никакое дополнительное освещение.
Вся белая с золотом, она, наверное, ослепляла, когда солнце светило в окна. Но люстры придавали ей какой-то особенный блеск, отчего она казалась почти воздушной, тем самым воскрешая в памяти сказки.
Кэти почувствовала, как ее возбужденный желудок успокоился. Даже ее волнение с прошлой ночи ушло. Атмосфера была такой умиротворяющей, что она почувствовала, как частичка этой умиротворенности окутывает и ее.
Кэти даже не напряглась и не вскочила, чтобы уйти, когда появился Бойд и сел рядом с ней.
Их разговор прошлой ночью пробудил некие сильные чувства в ней, но в этот момент она нисколько не была раздражена его присутствием.
Взглянув на Бойда, Кэти подумала: «ну почему он обязательно должен быть так красив»? Он был одет так же, как обычно одевался на своем корабле — в рубашку с открытым воротом и не застегнутую куртку. Он не повязал шейного платка, как того требовала мода, тем не менее одежда сидела на нем великолепно, слишком великолепно, обтягивая его стройное, мускулистое тело.
— Так на самом деле вы ничего не имеете против дождя? — спросил он.
Кэти вытерла лицо своими длинными рукавами, но капельки воды прилипли к волосам, и ее темно-зеленое платье было повсюду усеяно влажными пятнами. Она заметила, что Бойд был таким же мокрым, как она, и еще не вытер свое лицо. У нее появилось желание убрать капли дождя с его щек при помощи ее… языка…
Кэти тотчас же покраснела, устыдившись направления собственных мыслей, но он, по всей вероятности, решил, что это из-за его вопроса.
Она изо всех сил старалась говорить таким же деловым тоном, как и он.
— Нет, если сама решаю, выходить ли мне под него, — ответила она.
Он усмехнулся.
— Я приму к сведению.
— Не так уж я и глупа все же, а? — усмехнулась она в ответ."
"Господи, неужели она поддразнивает его? Пожалуй, так она чувствовала себя лучше, чем когда кричала на него, но куда делся весь ее гнев? Она не простила его, ничуть.
