Онлайн-библиотека книг
Те не могут хозяйничать здесь без постановления суда.
- Он всё равно придёт.
Потому что он - гардемарин и сумасшедший русский. И любит меня!
И в него будут стрелять?!
Нет... Нет!
- Мы должны сами выйти отсюда! В нас стрелять не будут.
Наверное...
- Ага, только вмажут нас этой дурью, под которой мы будем как куклы!
Укол, не пуля. Укол можно пережить. Как бы не были мерзки его последствия.
Я снова умываюсь, вспоминая Элю и её слова. Бьянко не бог. Он не всесилен и не бессмертен.
Но и Варан - не бог...
Надо попробовать выйти самой.
Пью побольше воды.
Ещё раз обшариваю карманы. Шокера увы нет. Только таблетки... ""Не больше трёх в день."".
- Uno, due, tre... - считаюя, - trenta.
Тридцать без трех. Двадцать семь.
- Нам надо споить их Эмме, - демонстрирую стандарт. - Все.
- Ты шутишь?.. - скептически поднимает бровь Инга.
Мысль не очень. Но я должна что-то придумать!
То, что там, за воротами мне точно помогут придаёт сил. Мне есть куда идти!
- Подставить вторую щеку? - прижимает салфетку к лицу Инга.
- Надо придумать. Думаешь, Варан отпустит тебя? - вздергиваю подбородок. - Не отпустит.
- Почему Варан?
- Потому что Варан - хладнокровный, равнодушный, упертый, brutto... мерзкий!"
"- Ну да... Руслан такой, - вздыхает она. - Но он прошаренный и с огромным количеством связей. Мама поэтому держала его всегда рядом. Она надеялась, что он решит её проблемы. Он всегда решал... - грустно. - Если не включалась ""фаза"". А если его переклинивало, то несколько месяцев клиники, и он снова в порядке.
За дверью шаги. Мы, пугаясь их, забегаем за стол.
Только не инъекции! - умоляю я про себя. Я едва начала соображать...
Ищу глазами хоть что-то, чем можно защитить себя. Но кроме стальной вешалки у двери ничего в комнате нет.
Эля говорила - глаза. Попробуй доберись до этих глаз! К этой Эмме и близко не подойти без последствий! Как она остервенело боролась с Бьянко!
Нащупываю на воротнике булавку.
Ничем она мне не поможет...
Дверь открывается.
Наша прислуга?.. Я не рассчитываю на неё. Здесь все молчат. Видели, что я здесь недобровольно, но никто и глаз не поднял.
Эмма молча ставит поднос на стол. Выходит.
С облегчением выдыхаем.
Снимаю крышку с подноса.
- Не пить, - отставляю в сторону две маленьких пластиковых бутылочки с соком.
Ножей и вилок нет. Только ложки. Но я не решаюсь и есть.
Съедаю только свой кусочек чиабатты.
