Ничего не возьму с собой

— Вот оно что! — Бережной покачал головой. — Ну, теперь, по крайней мере, мы имеем вероятный мотив для убийства.

— И теперь с большой долей вероятности мы могли бы предположить, о чем убитый хотел поговорить с Лепехиной в день убийства. Сестра убитого так же уверена, что брат разговаривал именно с женщиной. Она даже поначалу решила, что у него завелась подружка, но уж больно их разговоры не были похожи на разговор влюбленных. А в последний месяц все прекратилось, мало того — Недзвецкий очень резко поговорил со своей собеседницей.

— Ясно. — Бережной перелистал страницы протокола. — Что ж, кроме кладовщика, у убийцы были и другие сообщники. И конечно, кто-то помогал ему в день убийства. Кто-то внутри магазина, он же и впустил убийцу, снабдив его форменным комбинезоном и кепкой. Пусть твой Генка будет осторожен в своих поисках, ты же видишь, что делается. У тебя есть какие-то сомнения или мне показалось?

— Нет, не показалось. — Виктор повертел в руках карандаш, Бережной терпеливо ждал.

— Да, пусть еще покопают. Что еще?

— Сегодня хоронили Недзвецкого.

— Тело не улика, с ним все ясно. Я попросил Львовича поторопиться с экспертизой, чтоб тело отдать родственникам. А то ведь вы знаете, как у нас иной раз.

— Это правильно, и так горе у людей, что ж мариновать в ожидании похорон.

— Именно. — Виктор полистал свой блокнот — больше для порядка, факты он знал наизусть. — Я послал туда парочку своих, посмотреть и поснимать. Покажу фотографии Лепехиной и Радецкому, может, кого-то узнают.

Микроволновка, установленная в примыкающей к кабинету комнате отдыха, подала сигнал. Виктор принялся накрывать на стол. Собственно, генерал использовал одноразовую посуду, и только стаканы были настоящими — генерал терпеть не мог пить из пластиковых стаканчиков, даже воду.

— Как вариант: весь этот парк кровавых аттракционов задумал и организовал один человек. Скорее всего, один из разжалованных офицеров. Потому что убийства начались, когда главные фигуранты еще находились в местах лишения свободы, а вот просто уволенные, разжалованные вполне могли начать мстить. — Генерал налил Виктору какао из термоса. — Ешь вот пироги, Диана у меня их мастерски печет.