Ничего не возьму с собой

— Идет, давай в субботу сделаем. — Дэн снова огляделся. — Я чайник электрический из дома принесу, чтоб не бегать всякий раз в дежурку за кипятком.

И когда в субботу они вместе приводили в порядок кабинет и разговор сам собой завязался вполне мужской и профессиональный, то оказалось, что Дэн нормальный мужик. Ну, разве виноват он, что природа наградила его такой внешностью?

У Виктора тоже была своя маска — простоватого рубахи-парня, своего в доску. И эта маска служила ему верой и правдой, помогая в работе и спасая от ненужного внимания коллег и начальства.

Ну, вот всем понятен Виктор Васильев — простой, как ножка стула, но надежный и вполне свой.

А только никто не знал, даже Раиса, даже Дэн не знал, что иногда Виктор думает… о разных вещах, о которых ему, как полицейскому, думать не следует, а даже наоборот. Но голове не прикажешь, и, глядя на очередного недоумка, покромсавшего жену или собутыльника, Виктор иногда ловил себя на мысли, что мир стал бы гораздо больше пригоден к жизни, если бы некоторых его обитателей по-тихому утилизировать.

Ну, к примеру, зачем нужен синий от пьянки алкаш, который каждый день куролесит, избивая жену и детей, не давая житья соседям? Он не исправится никогда, он даже не понимает, зачем ему это. А потом такой товарищ ловит «белку», и глядь — в квартире труп жены, а то и детишек тоже.

А ведь можно просто и безболезненно ампутировать этот аппендикс, и куче людей будет лучше.

Но теперь Виктор знает, что не все так просто. Когда он убирал свою квартиру после того, как убил на кухне киллера, когда он вез труп на Остров, сбрасывал со скалы, высыпал в воду то, что осталось от одежды убийцы и тряпок, которыми он вытирал кровь, он испытывал серьезный душевный дискомфорт.

И испытывал бы до сих пор, если бы не гибель его начальника и друга генерала Бережного, перед которой все его душевные терзания вдруг показались ничтожными и неважными.

И Виктор больше не хочет снова испытать это беспокойство, так что полчища деклассированных элементов пока могут продолжать жить, а на будущее Виктор еще не загадывает.

Он никогда и ни с кем не обсуждал эти свои мысли — просто потому, что это была его внутренняя жизнь, его слишком личное пространство, а он очень ценил личное пространство. Да и, согласно той маске, за которой он прятался от мира, у него не должно быть таких мыслей. Впрочем, Декстер тоже почти всем казался милым недотепой, заподозрить которого в жутких замыслах просто невозможно.