Ничего не возьму с собой

Она не хочет слышать, что сейчас скажет Раиса, она не хочет этого знать, пытаясь удержать то ощущение почти покоя, которое испытывала еще пять минут назад, создавая на необитаемом мертвом шаре обитаемый мир.

Какая глупость, кому это нужно! Потому что сейчас все развалится, рухнет навсегда и похоронит ее под обломками.

— Диана, ты просто послушай. — Раиса усадила подругу в кресло. — Все уже случилось, ты пойми. Ничего не исправить, что бы ты ни делала сейчас. Но ты должна выстоять, слышишь?

— Виктор тебе позвонил, да?

— Да.

 — Раиса вдруг ощутила страшное опустошение. — Наши мальчики такие — самое трудное оставляют нам. Тебе нужно жить, Андрей бы этого хотел.

— Нет, Диана, послушай, это никуда не денется, а пока наше место здесь, чтобы завершить то, ради чего погиб Андрей. — Раиса изо всех сил старается говорить спокойно, ненавидя сама себя за это. — Нужно успокоиться и постараться быть сильной. Я…

Диана уже не слышит. Она хочет остаться одна, упасть лицом в подушку и кричать, кричать, кричать.

Изо всех сил, пока не пропадет голос, потому что боль, которая сейчас разрастается в груди, требует выхода. И Диана понимает, что если сейчас она что-то не предпримет, то ее сердце разорвется, разлетится в пыль, и тогда уж будет не собрать… хотя и сейчас уже не собрать.

Потому что еще минуту назад она была ужасно, невероятно счастлива. Ведь минуту назад ее Андрей был еще жив, она строила планы, мысленно спорила с ним, обдумывала, как они проведут выходные, когда снова станут жить в своей квартире, планировала напечь пирогов с малиной и вообще о самых разных вещах думала как о само собой разумеющихся, а теперь она осталась одна.

И Андрей никогда уже не войдет в их дом, никогда она не ощутит того невероятного счастливого покоя, который всегда ощущала рядом с ним. Того всеобъемлющего счастья просто потому, что рядом твой человек, в котором уверена больше, чем в себе, и который не просто разделил с ней ее ношу, но стал ей опорой и поддержкой.

Как часто мы не понимаем того, что вот эта самая минута и есть счастье — когда живы и здоровы близкие, когда хорошие друзья, когда рядом твой, именно твой человек, а в кроватке спит ребенок. Как же не ценится обычная минута, когда все вполне благополучно. Все это воспринимается как нечто само собой разумеющееся, но потом приходит беда, и ты понимаешь, что жизнь твоя разрушена и что ничто уже не будет прежним, и понимаешь — вот тогда было счастье.