Ничей ее монстр

Пригласила на танец, а я прикоснуться к ней боюсь. Меня в пот швыряет. Трясет всего.

И это оказался только шаг в бездну… самый первый. А потом меня подожгли живьем. Облили серной кислотой, бензином и поднесли спичку… Мои мечты исказились таким чудовищным образом, что внутри меня корчился и хохотал обезумевший я. Он резал себя на куски и стекал кровью прямо в том кабинете, когда она вошла, держа что-то в руках и протянула это врачу. У меня колотило в висках, отнимались пальцы рук и ног, пока доктор поворачивался ко мне с чудовищным оскалом… который видать считал улыбкой и казнил меня каждым словом.

— Беременность подтвердилась как я и думал. Я задам вашей доч..

— Подопечной, — поправила его Есения, а я смотрел перед собой застывшим взглядом и мысленно орал так, что у меня изо рта хлестала фонтаном кровь. Я даже видел ее на полу и везде по всему кабинету. Разве они не видят? На самом деле она скорей всего видели окаменевшего меня с застывшим взглядом.

— Пару вопросов задам и…

— Никаких вопросов, — почти исчезнувшим голосом проскрипел я, — этого ребенка не будет. Аборт. Сегодня же. Сейчас же.

— Но надо узнать сроки… надо хотя бы…

— Я сказал аборт! Плевать на сроки! Вы вытащите из нее ЭТО какой бы срок сейчас не был!

Повернулся к ней, чувствуя, как темнеет у самого перед глазами и плоть лохмотьями облазит изнутри. Такой адской боли я еще не испытывал никогда.

— Я не хочу делать аборт, — возразила бледная девочка, тяжело дыша и глядя на меня.

— Никого не волнует, чего ты хочешь! — Рявкнул я, — Вычистить! Немедленно! Сейчас же!

Повернулся к врачу.

— Мне плевать, как вы это сделаете, но чтоб завтра в ней ничего не было!

ГЛАВА 3

Врач вышел, а я бросилась к Барскому и вцепилась в его рукав.

— Нет! Слышишь? Нет! Ты не имеешь права это решать! Не имеешь! Не смей распоряжаться мною и моим телом!

Повернулся ко мне с расширенными бешеными глазами.

— Имею. Этого не будет.

Слышишь? Ты сделаешь, как я сказал и этого… — он подбирал слова КАК назвать нашего ребенка, а я в этот момент понимала, что умираю, что по мне идут трещины и я вот-вот рассыплюсь на осколки и молекулы нескончаемой боли. — этого отродья не станет… ЭТО уберут из тебя!

— Это, как ты сказал, не отродье, это ребенок! И… и он не твой! НЕ ТВОЙ! Поэтому не смей им распоряжаться!

Схватил за горло и сдавил пальцы.

— Что ты сказала?

— Он не твой.