Ничей ее монстр

И под ними поблескивает моя заколка. Другой у меня нет и даже резинку я забыла во флигеле.

Я спустилась вниз, наклонилась за заколкой и взгляд задержался на коробке, из-под крышки одной из них торчал уголок фотографии. Я потянула фото и пока смотрела на него остановившимся взглядом. Чувствовала, как расползаются по ногам и рукам мурашки. Как они покалывают кончики пальцев на руках и ногах… Я видела это фото. И я прекрасно помню где и когда его видела.

На снимке мужчина и женщина с маленькой девочкой. Рыжеволосой маленькой девочкой.

Пальцы дрожат так, что лица людей на снимке трясутся и расплываются перед глазами. Подняла картонную коробку наверх, зажав фонарь в зубах. Поставила на стол и сдернув крышку принялась рассматривать фото внутри. Потрясенная, ошарашенная. Я как робот выкладывала фото на столе одна рядом с другой. Их было здесь очень много. Фото улыбающейся женщины с девочкой и с мужчиной… Женщины, которую тот самый аноним называл моей матерью, а мужчину моим отцом.

Вот они где-то в парке, вот они катаются на лодке, вот они взобрались на какой-то утес, а еще на одном снимке они бродят по лесу с корзинками и собирают какие-то мухоморы.

И я невольно ощущаю, как на мои глаза наворачиваются слезы. А потом как камнем по голове. Несколько фото, где они с Барским. То с ним одним, то с его семьей.

И еще одна фотография, где моя мать и Барский вдвоем. Не знаю кто их фотографировал. Они стоят на берегу реки. У нее в волосах какие-то цветы и она держит Барского за руку. Именно она. Он нет. Его пальцы разжаты… а ее сплетены с ними.

Она улыбается… улыбается, а в глазах пусто.

Я отшвырнула фотографию и обхватила голову руками. Мне казалось моя голова сейчас лопнет, что ее разорвет от тех мыслей, что сплелись там в кровавый сгусток, готовый разлететься на куски вместе с черепной коробкой.

Открыла глаза и снова посмотрела на все фотографии, обхватив себя руками за плечи и пытаясь согреться, потирая кожу, покрытую мурашками. Внизу коробки лежали конверты с письмами. Много писем, скрепленных между собой канцелярской резинкой.

Я выдернула один из конвертов и лихорадочно вскрыла.

Я еще не понимала, как все это оказалось в доме. Мой мозг еще не хотел ничего воспринимать, не хотел работать. Я поднесла одно из писем к глазам. Пробежалась взглядом и громко втянула в себя воздух. Так громко, что мне показалось стены, содрогнулись от этого всхлипа.

«Твоя дочь родилась ночью. В проливной дождь. Такой же дождь лил, когда ты любил меня в том рыбацком домике.