Ничей ее монстр

Ты что о себе возомнила?»

Холод забирается даже в кости и мне страшно, что меня здесь никто не найдет и я заблудилась в какой-то лесополосе в кромешной тьме совсем одна. И голосовать на дороге, чтобы найти помощь совсем не вариант… я попаду прямо в лапы Барского. И вдруг в голове болезненной и ослепительной до дикой боли, молнией вспышкой:

«Если ты продолжишь и дальше лезть ко мне и вешаться на меня я избавлюсь от тебя, я тебя просто уничтожу».

Меня снова выворачивает пустым желудком куда-то в траву… и жуткое озарение вызывает дрожь агонии по всему телу — это он послал фуру.

Он приказал меня уничтожить чтоб я не портила его жизнь. Больше никто бы не решился: ни дать мне возможности сбежать… ни вот так лишить жизни на мокрой дороге и уехать с места преступления, не боясь, что постигнет страшная кара… и это означало только одно — ОН ОТ МЕНЯ ИЗБАВИЛСЯ!

Будь проклят Барский, но я никогда ему этого не прощу! Никогда! Пусть горит в Аду! А я выживу! Я смогу! МЫ сможем!

ГЛАВА 5

Я смотрел на часы и не звонил туда.

Мне хотелось. Меня скручивало от этой необходимости, но я не давал себе взять сотовый и набрать этот проклятый номер. Они позвонят сами, когда все будет кончено. Я на повторе слышал ее слова. Постоянно одни и те же слова на автоответчике."

"«Если ты это сделаешь я убью себя. Я перережу себе горло. Я буду ненавидеть каждую букву твоего имени. Пожалуйста, не надооо.

Ну не надо. Пожалееей нас. Дай мне уйти. Захар… я ведь так люблю тебя… люблю тебя. Не убивай. Он маленький, такой маленький».

Это ты маленькая и очень глупая девочка. Все ради тебя. Плевать что со мной происходит. Отправлю тебя учиться, устрою твое будущее. Забудешь все, как страшный сон. Да, ненавидь меня. Ненавидь каждую букву моего имени. Вряд ли ты сможешь это сделать лучше и сильнее, чем я сам.

Я презирал себя в эту секунду так сильно, что мне казалось я слышу скрип собственных костей и натяжение напряженных до предела сухожилий.

Просто вытерпеть не думать о том, что там происходит. Абстрагироваться как это получалось всегда раньше. Это не ребенок… это нечто ужасное, нечто исковерканное по чьей-то дикой прихоти и уродливое как и все что я посмел испытывать к моей Лисичке. А потом опять ее слова в голове и мне выть хочется раненым зверем.