Ничей ее монстр

У нас здесь не место для детей!

Он взял ее под локоть и оттащил в сторону, тихо зашипев:

— У нас есть выбор? За последнюю неделю он вышвырнул четверых! ЧЕТВЕРЫХ! Где я должен найти по-вашему кого-то нормального?

— Ребенок будет его беспокоить! Вы забыли про головные боли и приступы?

— Поселим ее во флигеле. Если ребенок не будет бегать по дому никто и не узнает, что он здесь есть.

— Пыф! Вы недооцениваете слух Захара Аркадьевича он у него острый, как у дьявола. Мне иногда кажется он слышит даже мои мысли.

— Давайте дадим шанс. Хотя бы собеседование.

— Ладно. Но если что я скажу, что это было ваше решение!

— Договорились!

Пока они спорили я осматривалась по сторонам. А здесь ничего не изменилось. Словно я вошла сюда не семь лет назад, а только вчера.

— Идемте за мной. Как вас зовут?

— Ес… Татьяна. Можно просто Таня.

— Идемте, Татьяна.

Женщина напоминала всем своим видом строгую учительницу или директрису. Ее очки в толстой оправе висели на кончике носа, а тонкие губы то и дело сжимались в линию и при этом кончик ее острого носа подрагивал и на нем тряслись сами очки.

Она красила волосы в сероватый цвет, отливающий синевой и напоминала мне нашу «химичку» с детдома. Нилу Леонидовну.

Раиса Викторовна шла впереди меня, и ее фигура напоминала грушу и раскачивалась так, словно сейчас большой зад свалится к задникам ее блестящих остроносых туфель. Завела меня в какое-то затхлое помещение и кивнула на диван. Я осторожно положила туда спящего крепким сном Волчонка. А сама прошла за Раисой в смежную комнату, похожую на кабинет.

Натруженные руки начали отходить от онемения, и я чувствовала, как покалывает пальцы и кисти до самых локтей. От облегчения хотелось громко застонать.

— Значит так, Татьяна. Я вам сразу скажу работа не из легких. От слова совсем. Если вы пришли и думаете, что будете здесь прохлаждаться, болтать с подружками в соцсетях и иногда махать пушком для пыли по шкафам — вы очень ошибаетесь.

— Я не ищу легкую работу.

— Что вы умеете делать и кто вы по образованию?

— Я хореограф.

Она наморщила свой узкий крысиный нос.

— Ясно.

— Я все умею. Никакой работы не боюсь.

— Здесь нет огромного штата слуг. Вам придется многое делать самой. Быть не только горничной, служанкой, а еще и сиделкой, которой совершенно не рады! Вы понимаете, что это значит.

Ооо, я кажется ее прекрасно понимала.

— До вас только за эту неделю отсюда ушли четыре девушки.

— Их уволили?

— Можно сказать и так. Их вышвырнули.